Книга Любовь и расчет, страница 192 – Ракель Арбетета

Она подвела мужа к уже оформленной в рамку картине, прислоненной к левой стене. Она поставила Кайдена ровно перед картиной и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

– Можешь открывать. – Кайдену потребовалось несколько секунд, чтобы вновь привыкнуть к свету. – Так как я тебе ничего не подарила в качестве свадебного подарка в свое время, то вот… это тебе.

Это был его портрет. На нем Кайден стоял рядом со своим любимым креслом. В одной руке он держал книгу, а другая была спрятана в карман. Свет из окна по правую сторону освещал его золотистые локоны и смягчал выражение лица, которое само по себе было бескомпромиссным и суровым. На нем были белая рубашка, контрастирующая с его загорелой кожей, темно-серый костюм и жилет более светлого цвета, из-под которого выглядывали серебряные часы. Эмблема, выгравированная на них, сверкала в свете, падающем на сталь, привлекая взгляд зрителя.

Но больше всего Хоуп гордилась его лицом – тем, как ей удалось показать его настоящим, каким она сама видела мужа: красивым и отстраненным. Этому способствовало отражение солнца в его пронзительных голубых глазах, непоколебимая сила подбородка и умный блеск в глазах. В нем улавливался тот неумолимый дух, который он демонстрировал другим и который, как она знала, был только одной из прекрасных черт Кайдена. Одной из очень многих. Хоуп знала, что в глубине его души существует множество других граней, но она хотела изобразить именно эту.

Все остальные она оставила для себя, в рисунках, которые никогда не увидят свет. Она чувствовала себя невероятно счастливой от того, что знала все потаенные уголки его души.

– Я выгляжу как… – начал он.

Он поджал губы и замолчал.

– Как кто?

– Как один из твоих.

Хоуп прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Впервые за несколько недель Кайден выглядел так, будто не знал, что делать или говорить. Еще одна грань его личности, которую она обожала: молодой человек, неуверенный и неловкий перед лицом неожиданных сюрпризов.

– Нет никаких «твоих» и «моих», ты же знаешь, – мягко сказал Хоуп. – Мы ничем не отличаемся друг от друга.

– Ну…

– Нет, – быстро перебила она, что вызвало у него полуулыбку. – Ты хочешь сказать, что он напоминает тебе один из тех портретов аристократов, которые ты видишь в чужих величественных особняках?

– Да.

– Тогда я хорошо выполнила свою работу. – Она взяла его за руку и встала рядом с ним, чтобы посмотреть на картину с его угла зрения. – Именно таким я тебя и вижу: благороднее любого другого джентльмена.

Она мельком заметила, что Кайден отвел взгляд от портрета, чтобы посмотреть на нее.

– Ну, – добавила Хоуп, вздохнув, – тебе нравится?

Она могла быть довольна своей работой, но не хотела рисковать. Вкусы в искусстве у всех были очень различны, и она обнаружила, что вкусы ее мужа, в частности, были довольно своеобразными.

Еще одна грань его души: сколько бы она ни узнавала его, он продолжал ее удивлять.

– Я думаю, – начал он, – чего-то не хватает.

Хоуп повернулась к Кайдену с разочарованием в зеленых глазах.

– Ты так думаешь?

– Да, – серьезно сказал он. – Не хватает тебя.

Она не знала, какое выражение отразилось у нее на лице, но ей удалось заставить Кайдена рассмеяться в той же освобождающей манере, как он смеялся в переулке Красного двора.