Онлайн книга «Дуэль двух сердец»
|
– Ну, что?! – Да то, что все знают! Хороший гусар до тридцати не доживает. А кто дожил, тот… – Est un jean-foutre[23], – строгим, почти осуждающим голосом продолжил Котов и, оторвав глаза от дымящейся в руках трубки, сурово посмотрел на старшего Соболева. – По твоим разговорам выходит, что мы с Глебом Алексеевичем вот это самое твоё слово?.. – спокойно переспросил Степан Аркадьевич без тени обиды. Костя быстро осознал, что ляпнул дурость. Прежде гордый и уверенный в себе, он вдруг замямлил и покраснел, как его младший брат. Лицо его, и без того некрасивое, сделалось ещё непригляднее. Он виновато перевёл взгляд на Исая. Не такой пример следовало ему подавать. Юноша скривился, и, глядя на него, было заметно, что он тотчас же был готов откреститься от старшего брата, чтобы не испытывать за него стыда. – Умоляю, простите мне мою дерзость… сказал не подумав. – Он вдруг растерянно встал, приложил руку к груди, словно готовясь произнести священную клятву и рухнуть перед вахмистром на колени. – В мои намерения не входило вас обидеть. Клэр была одной из тех, кто смотрел на Соболева и всем своим естеством ощущал его сожаление. Котов безразлично продолжил курить трубку, тогда как Степан Аркадьевич кивнул ему по-простому и с лёгкой улыбкой добавил: – Зла не держу, но иной раз думай, Константин. Кажется, все, включая и самого Соболева, в тот момент ощутили, как спали стальные оковы зародившегося напряжения. Клэр краем глаза заметила, как он с облегчением выдохнул. И хоть взгляд его всё ещё оставался неуверенным и виноватым, внешне Константин выглядел вполне спокойно и раскованно. Вскоре всё и вовсе забылось. Мужчины скинули с себя жаркие ментики и доломаны, и лишь Клэр, изнеможённая духотой и покрывшаяся потом, демонстративно растирала руки, убеждая всех, что замерзает. Рубашка липла к влажному телу, и очень быстро ей сделалось дурно. Она уже не слушала долгих разговоров о военной тактике, о войсках и о дамах, которые собираются выехать в Вильну. Её бледность и мутный нездоровый взгляд очень быстро заметил Фёдор. – Тебе нехорошо? Может, снимешь форму, душно ведь, – спросил он тихо над ухом, чтобы никто за разговорами этого не увидел. – Я весь продрог. Останусь в доломане. – Может, воды? – Да. Пожалуйста. Фёдору пришлось идти в другой конец конюшни за своей флягой. Сначала он совершенно не привлекал никакого внимания, но когда стал вытаскивать предмет за предметом из мешка в попытках добраться до воды, тут-то его и заметили. – Что ищешь, дружище? Фёдор отвлёкся и случайно выронил из рук небольшую стопку писем. – Воды захотел. Кто-нибудь ещё желает? – спросил он, суетясь и собирая с пола исписанную бумагу. – Вино лучше воды. – От кого письма? – поинтересовался Габаев и заинтригованно переглянулся с Лесовым. – От невесты. От возлюбленного ангела моего Настасьюшки. – ответил он и смутился робости своего голоса. – Может, почитаешь нам что-нибудь? Что пишет о столичной жизни ta bien-aimée?[24] – О, господа! Я буду рад зачитать вам некоторые строки. Тут вот… вот в одном, как раз… – Фёдор резко позабыл о том, ради чего полез в свой мешок, и оживлённо принялся перебирать содержимое в поиске нужного. – Вот! Вот оно, господа. В этом письме Анастасия Кирилловна писала о жизни в деревне, у тётки. Вы только послушайте, как же складно она рассказывает обо всём. |