Книга Дуэль двух сердец, страница 222 – Ксения Холодова

Дружный громогласный топот и звон оружия никак не могли заглушить крики счастья, доносившиеся с обеих сторон улицы. Казалось, что здесь, на этой узкой дорожке, столпились все – и стар и млад. Никто не остался безучастным. Клэр была так вдохновлена, так поражена увиденным, что безотчётно отдалась этому короткому чувству триумфа, этому мгновению славы. Она даже не предполагала, что подобное чувство собственной значимости может так сильно опьянять. До исступления, до дрожи, до сдавленных призрачной рукой висков. Грудь наполнялась огнём, и дышать становилось всё тяжелее и тяжелее.

Ах, какой это был город. Какие живописные места. Какая могучая крепость. Сколько на её стенах погибало уже воинов, а сколько ещё погибнет. Даже Наполеон признавал всю важность и красоту этого исконно русского города.

От Никольских ворот армия двигалась всё дальше и дальше вглубь крепости и по распоряжениям командующих сосредотачивалась в разных её частях. Клэр с отрядом была направлена к Королевскому бастиону. Они шли недолго и постоянно сворачивали налево.

– Глядите, там! – воскликнула она товарищам и как ужаленная спрыгнула с лошади. Офицеры ничего не успели понять, даже расспросить вспыльчивого друга о причине его порыва не смогли, потому как Клэр тут же скрылась за разбитыми палатками и невысокими зданиями.

Чуть позже Габаев приметил бегающих взад-вперёд врачей, а это значило, что Клэр прежде остальных обнаружила место, где разместился госпиталь.

Если бы кивер не был застёгнут подрагивающими чешуйчатыми ремнями, то определённо бы уже слетел с головы девушки. Она бежала, задыхаясь от нетерпения, чтобы увидеться с другом. Предвкушение скорой встречи щекотало под рёбрами, но ни это обстоятельство, ни то, что она глотала на своём пути горячий летний воздух и постоянно срывалась на кашель, ни что-то ещё не могло заставить её замедлиться хотя бы немного.

Глазам предстали раненые и изувеченные. Не один десяток солдат, лежачих, сидящих, стоящих на костылях, перебинтованных и курящих трубки, пытаясь совладать со страхом перед грядущей операцией. В каждом искорёженном войной лице Клэр пыталась разглядеть Корницкого. Несколько раз она хотела подойти к врачу, чтобы справиться о местонахождении товарища, но так и не решилась отвлечь его от работы, которая всё не кончалась и не кончалась. Наконец она приметила женщин, которые хоть и непосредственного отношения к госпиталю не имели, однако развешивали только что выстиранные простыни совсем рядом с палатками.

– Доброго дня, сударыни! Юнкер лейб-гвардии гусарского полка Константин Ефременко, – произнесла она низким голосом и с особой важностью, чтобы её юное лицо не стало причиной отказа. – Не откажите мне в помощи!

– Желаем здравствовать, юнкер Ефременко, – отозвалась одна из женщин мягким, доброжелательным голосом, хотя и посмотрела на Клэр с некоторым подозрением. – Чем мы можем вам услужить?

– Я ищу друга. Он прибыл в город три или четыре дня назад. Штабс-ротмистр Григорий Александрович Корницкий.

– Сударь, – продолжила она с лёгкой, но уже учтивой улыбкой. Однако не успела она кончить, как Клэр изобразила такие жалостливые глаза, что та, немного поразмыслив, в итоге ответила то, что в самом начале вовсе не собиралась говорить: – Каждый день к нам привозят всё новых раненых. По фамилии припомнить кого-то крайне тяжело. Быть может, если вы сможете хоть немного нам его описать?