Книга Дуэль двух сердец, страница 224 – Ксения Холодова

– Не знаю. Может, больше получаса. Мы почтили его память вместе с тобой.

– Он умер как герой! – сказал Исай, выйдя к ней и Лесову.

– Нет… Как герой он сражался, как богач жил, а умер, как все. Его рана была пустяковой, – поспешила напомнить она со сталью в голосе, – всего лишь царапиной! Он умер от глупости и легкомыслия. Пустая бравада, что стоила целой жизни. Надеюсь, что благодаря его примеру вы будете благоразумнее. Все мы будем благоразумнее.

* * *

Вечером того же дня разведывательные отряды донесли, что Наполеон покинул свою штаб-квартиру в Витебске несколько дней назад и сейчас находится в окрестностях деревни Ивановское, а главные силы его армии уже сосредотачиваются вокруг Смоленска. В самом городе продолжалась подготовка к обороне. Главнокомандующие обсуждали ход грядущего сражения, справлялись о состоянии войск, спорили, как лучше защитить город и как долго они смогут противостоять превышающей в численности армии врага при самом неблагоприятном исходе. Большая часть пехоты была уже готова и ожидала приказа выйти за крепостные стены. Орудия приводили в боевую готовность. Проверяли запасы снарядов и пороха.

Клэр с остальными помогала эвакуировать местных. Некоторых приходилось уговаривать и даже умолять покинуть дом. Находились и те, кто наотрез отказывался уходить, в основном старики без детей, которым было нечего терять, и, наоборот, весьма зажиточные люди, которые, идя на поводу своей алчности, приводили до того абсурдные доводы, по которым им необходимо остаться в городе, что спорить с ними дольше десяти минут никто не брался.

Никогда прежде девушка не видела такого скопления военных в одном месте. Яблоку было негде упасть. И каждый надеялся, что ему посчастливится пойти завтра в бой.

Пропала куда-то хвалёная храбрость, растаяла, как утренний туман перед самым рассветом. Желание убивать, когда столькие уже были убиты, искалечены и брошены, казалось противным самой человеческой природе, морали и здравому смыслу. Сохранить, вылечить, уберечь тех, кого ещё возможно, вот о чём думала Клэр ежеминутно.

– Они так напуганы, – проронила девушка, и стоящий рядом Лесов оторвался от своего коня и поднял глаза на лица суетившихся горожан.

– Как и все мы, – признался он. – Однако у них хотя бы есть возможность уйти.

– Говорят, что с большей вероятностью нам с вами прикажут со дня на день отступать, – сказал Габаев.

– Пообещай мне, – начал было Никита, но тут же его твёрдый голос сделался мягче и тише, – пообещай мне, что, если только появится возможность, хоть малейший шанс на спасение, ты им воспользуешься. Я прошу тебя.

Клэр взглянула на него, не зная, что же ответить. Лесов наклонился, вероятно, для того, чтобы повторить свою просьбу, как вдруг его мысли самым бесцеремонным образом перебили жаркие восклицания Сергея:

– Боже мой! – с чувством воскликнул ротмистр. – Кого я вижу! Друг любезный! Неужто мои глаза не подводят?!

Клэр упрямо отворачивала лицо от Никиты, нависая над своим холодным клинком, что лежал на руках, и, не отвлекаясь на обращение к кому-то Габаева, праздно разглядывала своё отражение, мелькающее в тонком зеркале. И хоть она и не любопытствовала, с кем это ротмистр обменивался такими лестными приветствиями, тем не менее враз ощутила накалившуюся рядом с собой тишину и вынужденно оторвалась от своего занятия. Девушка безмятежно устремила взор вперёд, но тут же замерла и переменилась в лице от удивления, поразившего её. В нескольких шагах от Клэр и Никиты стоял Мишель. Он не сводил с неё своих синих строгих глаз и, казалось, едва удерживался от того, чтобы не вскрикнуть от гнева.