Книга Дуэль двух сердец, страница 260 – Ксения Холодова

Знаю, что ты давным-давно свыклась с моими чудачествами, но тем не менее я уже вижу твои распахнутые в изумлении глазки после всех этих слов. Кто знает, может, в твоих ласковых ручках это кольцо окажется самым обыкновенным. Но вдруг… вдруг и тебя оно приведёт к той чудесной и счастливой жизни, которую довелось вкусить мне, пусть и продлилась она не так долго, как я себе грезила.

Возможно, сейчас мы с твоим дедушкой уже стоим за небольшим перелеском у тоненькой, мерцающей в закатных лучах реки, которая отделяет нас от опьяняюще-ароматных виноградников на юге Франции, и проживаем всё, что когда-то уже прожили, заново. Так, словно и не жили до сих пор.

Однажды мы встретимся с тобой, моя дорогая, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы эта встреча произошла как можно позже.

Люблю тебя, ma chèrie.

Твоя Элжира».

«25 февраля 2017 г.

Я до последнего пыталась справляться самостоятельно, без чьей-либо помощи, и тем более без этого дневника. Но так уж вышло, что это последнее, что может помочь мне не сойти с ума. Да… я схожу с ума. Уже не знаю, где прошлое, где настоящее, где правда, а где мои нездоровые фантазии. Чему верить?.. Вряд ли груда исписанных страниц сможет как-то заполнить тёмную пустоту внутри меня, но… я хотя бы приведу свои мысли в порядок.

С чего начать…

Прошло уже почти четыре месяца, как я вернулась домой, и пять, как очнулась в своём мире. Было тяжело привыкать к тем вещам и удобствам, которые я знала всю свою жизнь и которых долгое время была лишена. (Однако привыкла быстро. К хорошему ведь быстро привыкаешь. Так говорят?) Горячий душ несколько раз в день уже не кажется мне роскошью. Удобная обувь, а не стирающие ноги в кровь сапоги, автобусы и такси вместо вонючих, затхлых экипажей, которые трясёт на каждом камешке, сытная еда, пусть временами и вредная, а не чёрствый хлеб днями напролёт. Я почти забыла вкус пиццы, и каково было попробовать её вновь! Я почти трепетала от блаженства!

Пытаюсь шутить, потому что ничего другого мне не остаётся. Я ничего не чувствую, ничему не радуюсь, практически не улыбаюсь, и моих дражайших родителей это очень беспокоит. Ладно, если бы лишь это… Уже как два месяца, или немногим больше, меня мучают сны. Страшные, реальные сны из моего прошлого. Я вскакиваю посреди ночи с такими дикими, неистовыми криками, что каждый раз папа вбегает в мою комнату с чем-нибудь тяжёлым в руке, потому что думает, что на меня кто-то напал.

Совсем как Котов. Котов… был ли он вообще? Не знаю, что кричу, но сама просыпаюсь от оглушительного своего голоса. Каждый раз меня обдаёт холодным потом. После третьего такого припадка мама не выдержала, накапала себе капель для успокоения, а на следующий день почти силком привела меня к психологу. Почти за руку, как ребёнка. Унизительно, право. Мне ничего не оставалось, как со всей покорностью подчиниться её прихоти.

Мной занялись основательно. Сперва говорили, что моё состояние не что иное, как депрессия, вызванная, вероятно, адаптацией после длительного летаргического сна. С господином Андреем Павловичем мы встречались сначала раз в неделю, затем чаще и чаще, но это лишь после того, как он заметил моё странное поведение. Да, родители, узнав меня получше, тоже в голос запричитали, будто я стала говорить так же странно и манерно, как всегда говорила бабушка Элжира. И как объяснить им, что я училась так говорить и говорила целый год? (Кстати, хочу воспользоваться случаем и отметить, что люди нашего времени говорят прескверно, безобразно и примитивно. Теперь, когда в двух предложениях больше одного «типа», меня жуть как коробит… Стала ли я прихотливее или просто не замечала бедности современной речи?..)