Книга Дуэль двух сердец, страница 67 – Ксения Холодова

– Не продолжай, – перебила его Клэр, сконфуженная от подробностей.

– Ты не можешь здесь оставаться, как бы то ни было.

– Станешь мне мешать? Отдашь меня в руки императору даже после всего, что я тебе рассказала? Хоть ты всячески стараешься сделать из себя всеми ненавистного мерзавца, я знаю, что ты не так плох, как сам о себе почему-то думаешь.

– Ты не знаешь меня.

– Рада, что мы снова перешли на «ты». Да, не знаю… как и ты сам себя, вероятно.

– Вздор! Ты немедленно соберёшь вещи и уедешь отсюда! – В голосе зазвенела сталь. Никита сделал угрожающее лицо, но Клэр нарочно не посмотрела на него.

– Ты всё же плохо слушал меня. Я обречена! И если тебе так хочется решать мою судьбу и судьбу Степана Аркадьевича, которого ты потопишь вместе со мной, то валяй! Я устала бежать. Всю свою жизнь бегу от чего-то и кого-то. Больше я бежать не стану.

Клэр наконец поняла, что ей действительно нечего терять; что от безысходности своего положения она наконец перестала бояться того, что её раскроют и предадут суду.

– С чего ты взяла, что император до сих пор ищет тебя?

– О-о… я убеждена, что он не просто ищет меня, но и желает мне смерти вне пределов крепости. Я же была его агентом… Мне известно о нём так много. О нём, о его делах, о его людях. Оставлять меня на свободе ему смерти подобно. Наш император ослеплён своим величием и не остановится ни перед чем, чтобы спасти себя и отечество. Если он достанет меня, то наверняка убьёт.

Лесов мялся. Он раздражённо поднялся и заходил по комнате, размышляя над тем, что делать с Клэр. Стук сапог выводил из себя ещё сильнее, чем его угрюмый вид. Лесов думал, и было видно, что решение давалось ему крайне тяжело. Он направился к буфету, открыл стеклянную дверцу и неаккуратно достал бутылку с фирменной настойкой Габаева.

– Баба-гусар… – почти с презрением буркнул он и поднёс бутылку ко рту.

Клэр смотрела на его стройную фигуру исподлобья. Смотрела и никак не могла понять, что он чувствовал, отчего так переживал сейчас. Была ли всему виной честь мундира или же за его беспокойством скрывалось что-то большее?

– Кто ещё знает? – спросил он ровно и, как прежде, безучастно, словно алкоголь приглушил его горячий нрав.

– Никто. Только ты и Степан Аркадьевич.

– И… хочешь сказать, не страшно тебе тут в компании мужчин? Тебе доставляет удовольствие участвовать в наших пьянках, смотреть, как мы забавляемся с женщинами?

– Неужели пойло Сергея так быстро ударило тебе в голову? – гордо и ни капли не смущаясь отразила она.

Лесов с всплеском поставил бутылку на пол и одним движением поднял до сих пор сидящую на полу Клэр на ноги.

– Ты считаешь, это остроумно?! Ты никак не хочешь понять, что тебе опасно здесь находиться! Что с тобой сделают, если узнают? Ты думала об этом? Женщине не место в полку… Можешь плохо кончить. А мне останется лишь до конца дней винить в этом себя… за то, что не отговорил тебя, дуру.

Клэр не вырывалась; сжалась, как котёнок, в тонких, но сильных руках Никиты. Его громкий крик наконец показал ей истину. То, что им двигало и что он всячески пытался ото всех скрыть.

Лесов переживал за неё. Это чувство было настоящим, не притворным, в отличие от всего остального, что он делал. Клэр слышала это в его голосе, видела в карих полуночных глазах, и отчего-то ей вдруг сделалось спокойно, словно теперь она нашла себе защитника и, что самое главное, друга.