Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– Да, ты говорил, но всё это звучит так дико, что, кажется, я по-настоящему поверила только сейчас, – протянула она и тут же нахмурились: – Не трогай там ничего! Тем более раз не разбираешься! Но её предостережение опоздало. В раме зеркала, которую я ощупывал, что-то щёлкнуло, а следом над нами раздался топот и по лестнице скатился Пахом Сидоркин с топором наперевес. – Ах ты гадёныш! – проревел он, замахнулся и рассёк воздух перед собой. – Вот так ты мне на добро ответил. – Он второй раз рубанул воздух, шагая на нас. – Пахом Пахомыч… – начал было я, пятясь сам и спиной подталкивая Йонсу. – Я тебя к себе принял, работу дал не пыльную, талоны ежедневно платил, а ты вот так, значит. Шинора! – Пахом снова взмахнул топором. – Чужеяд! – Ещё один удар по воздуху. – Пятигуз! Йонса упёрлась в стену, я – в Йонсу, а остро заточенное лезвие возмущало воздух прямо перед моей шеей. – Да Пахом Пахомыч! – выкрикнул я. – Родненький, вы всё не так поняли. Мы и не ведали, что вас нет дома. Зашли узнать, чем ещё в лавке подсобить. Кричим-кричим – не отзываетесь, а тут и люк распахнут. Йонса за голову схватилась – вдруг, говорит, Пахом Пахомыч туда рухнул. А он же немолод уже, мог разбиться… – Чего ты мне ваньку лепишь! – прошипел Пахом, но топором махать прекратил. – Ворьё! – Да не воры мы! – возмутилась Йонса из-за моего плеча. – Скажи ему правду – Заткнись, – пробормотал я, но меня проигнорировали. – Мы ищем того убивца, что Глафиру Тулупову погубил. А на ваши дела нам всё равно, коли вы больше не балуетесь с йотунской магией… «Швахх, вот идиотка! Сейчас всё ему выложит…»– с ужасом подумал я, лихорадочно пытаясь сообразить, как все исправить. Но Йонсу уже понесло: – …Правда, в это сложно поверить после всех лопендровых щупальцев в крышке люка и этих штучек. – Она ткнула пальцем в сторону зеркала. – Но мы никому ничего не скажем, клянусь рассветом, если вы докажете, что не храните у себя никакие запретные артефакты. Хоть это и странно – за девками в бане подсма… кхе-кхе… Йонса подавилась словом, когда я ткнул ей локтем под дых. Но было уже поздно. Глаза Пахома налились бешенством, и он взревел: – Шарились тут! Разнюхивали! Убью, твари ползучие! Он взмахнул топором и бросился прямо на нас. Звук заметался по крохотной комнатушке, отражаясь от стен, запутывая. Мы с Йонсой метнулись в разные стороны, уворачиваясь от удара. И пока я озирался в поисках хоть какой защиты, Йонса охнула и неловко припала на больную ногу. «Швахх!» Я кинулся оттаскивать от неё обезумевшего старика, но почти сразу же получил обухом по плечу. Вроде бы вскользь, но боль прострелила руку, вспышкой застила глаза, а затем вокруг заволокло мглой и шипением, словно все карательские опоссумы острова сбежались посмотреть на заварушку. Когда я немного пришел в себя, увиденная картина повергла меня в шок. К одной стене приникла Йонса, выставив перед собой кинжал. А в углу у зеркала сжался Пахом Сидоркин, прижимая к груди топор, словно не было для него ничего дороже. Над ним же, словно карающий меч правосудия, нависла рослая, под потолок, полупрозрачная фигура. – А опоссум у тебя с сюрпризом, – прошептала Йонса. – Это что же, высший элементаль?! – В смысле? – не сразу понял я, но затем проследил ее взгляд, прикованный к странному существу. – Мелкий, это ты, что ли? |