Книга Год черной тыквы, страница 165 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

«Шва-а-ахх… —Я тихо выдохнула и разжала рукоять кинжала, который уже наполовину вытянула из сапога. – Да уж, Лило, конечно, перестарался – в скоморохи ему дорога, на подмостки. А не переговоры вести и не преступников разоблачать».

– Если без картинности, то издалека начну, не обессудьте, – пожал плечами Лило. – Есть на Хейме одна тварюшка – зеркальный слизень, длиной в аршин, а то и больше. Сложно его поймать – кожа свет отражает, и он словно невидимый под водой ползает. Водится он только там, почему – мне неведомо. Может, йотуны постарались в незапамятные времена, а может, от ядовитых дождей он озеркалился. А ещё есть на Хейме зелейник Двалир, которому приходилось изгаляться то так, то эдак, чтобы лечить местных жителей теми средствами, что доступны на острове. Так что приноровился Двалир эксперименты проводить, то одного местного гада разделает, то панцирь другого в порошок разотрёт.

– И как же это связано с нашим делом?

– Слушайте дальше, сударь. Выяснил Двалир, что если того слизня отжать, то вытяжку можно использовать как мазь, весьма действенную в разных бедах – и лихорадку унимает, и сил придаёт, и морщины разглаживает, и ожоги исцеляет. А ещё выяснил Двалир, что если взять дикую тыкву, которая растёт везде по острову, да замариновать в вытяжке из слизи, то тыква со временем станет чернее самой тёмной ночи.

– Протухнет, что ли?

Горын усмехнулся:

– Остатки йотунской магии в себя вберёт.

– Да, как-то так, – кивнул Лило. – Йотунский слизень, йотунские тыквы, йотунский остров. Раньше там Йотунхейм был…

– Ладно, понял я, – в нетерпении оборвал его Феофан. – Дальше давай. Ближе к делу.

– Так ведь в процессе маринования и есть то самое дело. Тыкву не просто в бадью складывают и слизью заливают, нет. Так ничего не выйдет, и тыква наверняка действительно стухнет.

Феофан недовольно поёрзал на стуле, на лице его отражалось всё, что он думает о кулинарных рецептах. Я почувствовала, как внутри меня снова начинает покалывать и жечь. Пока медленно, но долго ли я здесь просижу? А Лило мастак развязать историю, говорит красиво и складно, но не до того мне сейчас.

– Сударь Барятин, – влезла я в рассказ Лило. – К вам обращались с просьбами доработать странные артефакты? Сударь Туур, к примеру.

– Бьёрн? Конечно, – кивнул Феофан. – Мы слаженно сработались. Он мне такое старьё приносил, что от артефакта там порой только основа и сохранялась. Но я бережно и скрупулёзно всё восстанавливал. Интересный был опыт.

– Старьё это прямиком с Хейма привезли.

– Нет, сударыня, – усмехнулся Феофан и посмотрел на меня снисходительно, как на малолетнюю дурёху. – Бьёрн доставлял мне исходники из своего края – из Грантланды. У тамошних умельцев знаний недоставало, чтоб такие древние диковины к рабочему виду привести. А я каждую перебирал, настраивал, детали менял, даже порой приходилось самому придумывать и вычерчивать эскизы недостающих элементов да у кузнеца или у плотника заказывать. А уж проводники и вовсе…

Я принялась обмахивать себя ладонью и тут же поймала на себе хмурый взгляд Лило.

– Иногда такое мне приносили – ух. Кто-то из грантладцев, видимо, пробовал заняться починкой, да только навертел ерундистики всякой, что приходилось ещё и это перебирать, да откреплять.

– Не грантландцы это, а Пахом Сидоркин, – прервал его Лило.