Книга Год черной тыквы, страница 56 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

– Да ты, пустоголовая лопендра, ты хоть знаешь, что у слизней нет…

– Так, давайте без оскорблений. Это уже слишком.

Вовремя послышалось шуршание гальки под подошвами сапог, я облегчённо выдохнула, а Двалир, напротив, будто напрягся. Вскоре на свет, отбрасываемый уличным фонарём, в котором бился пято́к светлячков, вышли две мужские фигуры: одна крепко сложенная, невысокая, а вторая сгорбленная и подволакивающая ногу.

– Всё же левая, – озвучила я очевидное.

– Настойку! Скорее! – выпалил Любим. – От боли, от воспаления, от заразы, от раздражения. Уже готово?

На его вытянутом лице отразилась такая надежда, будто Любиму и правда жизненно необходимо было всё озвученное. Его волосы влажным пучком облепили лоб, скулу пересекали ссадины, будто он проехал лицом по дроблёным ракушкам. Такие же отметины виднелись сквозь прорехи на рукаве траурной рубашки, но больше всего их было на левой ноге, где штанина висела драными лохмотьями.

Чен тоже выглядел потрёпаным, но я-то знала, что он будет терпеть до последнего. Когда он вытащил Любима из воды, мы с Яном бросились к ним. Кто-то из мужчин поспешил помочь Чеславу выбраться из бурлящего вздыбившегося моря.

На берегу началась суета, в толпе охали женщины, раздавались указания то Тихона Кузьмича, то ещё кого-то из Совета. Одни призывали к спокойствию, другие с испугу поминали ветряных демонов и стремились отступить подальше от воды. Кажется, я даже слышала голос деда Каспия, призывающего подстрелить морскую тварь из арбалета. Но одно было ясно: Чена признали спасителем, Любима – жертвой. Я же неудачно попалась на глаза Кузьмичу, и он отправил меня предупредить зелейника, чтоб тот скорее начинал готовить настои для Чена и Любима. Я мысленно подавила в себе порыв оспорить такое решение – не по-людски это, затевать свару на похоронах.

– Двалир! – прикрикнул Любим на зелейника. – Скорее!

Тот и бровью не повёл. Скрестил руки на груди и исподлобья оглядел всю нашу компанию. Чен отпустил Любима и чуть отступил на шаг, всем своим видом показывая, что не будет клянчить у вредного цверга никаких настоек. Любим же напротив, попытался встать ровнее и произнёс тоном, которым зачитывает цифры в учётных книгах:

– Слушай, Двалир, да, я работаю у Филли, но к вашим размолвкам не причастен. Так что опустим предвзятости и необоснованное недружелюбие. Я… вернее, мыпострадали, как видишь. Так что будь любезен, подготовь все необходимые настойки и помазки. Сейчас. Плачу двойную цену.

– Тройную.

Сказав это, Двалир развернулся и направился внутрь избы, по пути окинув меня странным взглядом, который я не разгадала. Следом поковылял Любим, обронив на ходу:

– Уметь надо договариваться, Йони. А то тебя только за смертью посылать.

Я охнула, пошатнувшись: будто случайно оступилась, а на деле же выставила ногу вперёд, так что Любим, запнувшись, щучкой перелетел порог избы зелейника и растянулся на полу. Чен вмиг оказался рядом и шустро захлопнул дверь, отсекая от нас брань Любима.

– Изящно, – улыбнулся он мне, но тут же поморщился.

В свете уличной лампадки я видела, что кожа на лице Чена пошла красными пятнами.

– Может, тоже настойку купим?– обеспокоенно предложила я.

– Да вот ещё. Платить втридорога за то, что у меня в огороде бесплатно растёт. Обойдётся. Пошли отсюда.