Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– И что? «Вот же заладил, хрыч дубовый». Вслух я, конечно, принялся объяснять: – Так в лавку зайдут, а потом и купят у вас чего-нибудь. Они ж не только на меня смотреть будут, но и наряды заприметят, ткани всякие… Что у вас тут ещё есть? Сапожки, артефакты? Пахом зыркнул на меня недобро, скрестил руки на груди и скрипуче произнёс: – Артефакты? Ты какого ляда тут разнюхиваешь? Я изобразил на лице удивление и аж на шаг назад отступил. Настроение мужика явно стало враждебным, и нужно было срочно исправлять ситуацию. – Так это о вас же по Городу молва идёт, разве нет? – Какая ещё молва?! – Что Пахом-лавочник – великий артефактор! Он изогнул седую бровь, морщинки на лбу чуть разгладились, давая понять, что лесть не прошла даром и лёд тронулся. Я же вспомнил Гульку-рубильщицу, которая мастка привирать так, что все Норы верили, и пустился вдохновенно сочинять: – Дескать Пахом, когда в Гарде жил, изобрёл диковину одну, которая глину в златники превращает! Он аж поперхнулся от неожиданности, сипло закашлялся, да так, что пришлось самому себе кулаком по груди стучать. Эта заминка, видимо, дала ему время прийти в себя после такого заявления и без зазрения совести присвоить себе заслугу, только что мной придуманную. – А то ж, – усмехнулся он, обнажая желтоватые зубы. – И глину в златники мог. И воду в мёд. Было дело. Меня в Гарде все уважали. Судари со всех концов Гардарики съезжались за моими артефактами. Во как! – Он поднял вверх узловатый палец. «Вот ж брехун старый». –Так это вы ж, получается, лучшим артефактором были? – подлил я елея и осторожно добавил: – А как на Хейм-то вас судьбинушка закинула? Лицо Пахома снова ожесточилось, но в этот раз взгляд его не прожигал меня, а сосредоточился на измерительных засечках на прилавке. – Нашлись умники. Сперва Евсей подворовывать начал. Потом Феофан, ученик мой, возомнил, что сможет меня превзойти. «Ученик? Хм, Барятин не писал, что учился у Пахома». – Вот с того и началось, то одно, то другое, – продолжил Пахом. – Оболгали меня, оклеветали. Сыскари по темницам затаскали… Да чего уж теперь вспоминать-то. – Он махнул рукой и желчно выплюнул: – Барятину, поди, спится хорошо в хоромах да на перинах. Сволота. – Барятину? А он что сделал? – притворился я, что не сопоставил имён. – Этот маракуша моё изобретение себе присвоил. Идею украл и схему мою. Быстрее меня, гад такой, артефакт собрал, магией напитал да напоказ выставил. А коли все видали, так как потом докажешь, что блохоловку я придумал, а не он? – Ох, обидно как. – Да зло меня взяло! Никак демоны нашептали, ну я и собрал игольчатый трон. Мечтал, чтоб первым на него Барятина и усадили. А иголочек в нём было столько, сколько я златников потерял на сорвавшейся сделке. Каждая бы пронзила плоть, а вместе с кровью из Барятина бы вся дурь вытекла, да и магия заодно. Я бы с превеликим удовольствием наблюдал бы, как он корчится в муках. «Кровожадности Пахому не занимать, —мысленно присвистнул я. – Но это ведь как раз то, что нужно для дела! Как я удачно в лавку зашёл». – Но теперь он там в роскоши поживает, а я здесь… Пахом злобно стукнул кулаком по прилавку. – Да-а-а, – протянул я, поддерживая тон беседы. – Здесь, на Хейме, ни перин, ни хором. Да даже превратить ядовитую воду в чистую – уже было бы за счастье! А то склизкие угри в Норах – та ещё гадость. |