Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– Не то слово, – согласился Пахом. – Будь у меня магия, я б и не такое мог. Да весь Город бы ко мне в очередь выстроился. – Очередь? Что, новые ткани поступили? – послышался позади тонкий голосок. – Я первая! Я обернулся и столкнулся взглядом с девушкой, которую вполне можно было бы назвать миловидной, если бы не мелкие точки-шрамы на левой половине лица. Жить в Городе – не значит быть защищённым от агрессивных тыквенных семян. – Прекрасно, дорогая сударыня, – широко улыбнулся я, опережая Пахома. – Вот прошу, взгляните на эту полку. – Вроде бы я уже видела такую расцветку. – Не может того быть. Это новинка. Посмотрите, какой насыщенный оттенок коричневого… Спустя несколько минут девица ушла с двумя отрезами ткани, а я самодовольно улыбнулся Пахому. «И вовсе я не бесполезный, Йонса Гранфельт», – послал я ей мысленный привет. После такого Пахом точно должен взять меня на работу. А там, глядишь, я чего ещё про Барятина узнаю, да и вообще талоны мне сейчас очень нужны. Продавать ткани да песни петь – это не панцири в Норах шкрябать. – Ну как? Я принят? – нетерпеливо нарушил я затянувшееся молчание. Пахом не спеша скатал в рулон остаток ткани и вновь уложил его на полку, аккуратно подправив выбившийся край. Только после этого поманил меня рукой и завёл в комнатёнку за дальним стеллажом. Вместо ожидаемых свёртков тканей или стола с учётными книгами передо мной стоял чан с маслянисто блестящей жижей, в которой плавали, кажется, рыбьи глаза. Или не рыбьи? Рядом с чаном прямо на полу была расстелена ткань и валялась широкая кисть. Воняло всё это добро так, как от столов рубильщиков в Норах, только более сладковато, и от этого к горлу тут же подступил тошнотворный ком. – Что ж, приступай к пропитке ткани, работничек, – проскрипел рядом Пахом и небрежно подопнул ко мне кисть. «Да твою ж мать…» Вонючий жир тёк по пальцам, кисть выскальзывала из рук, ткань то и дело елозила, а я сыпал проклятиями не хуже, чем тыква семенами. «Шваххов лавочник! Чтоб тебе утопиться в этом чане…» После нескольких часов, проведённых в кладовой Пахома, я уже стал подумывать, а так ли всё оно мне надо? Самое главное я узнал: Пахом живёт и здравствует, держит лавку, точит зуб на Барятина. Мог ли он каким-то образом сговориться с кем-то из Гардарики – вполне себе. Ведь новые ткани не из воздуха берутся. Значит, есть поставки, привозки, торговля. Надо будет Йонсу поспрашивать, как у них тут происходит связь с большой землёй. Без Власа теперь придётся самому во всё вникать да думать, как побыстрее убраться с острова. Однако новый связной себя пока никак не проявил, но он точно должен быть! Ведь последнее письмо я получил после смерти Власа. Отсюда следовала и ещё одна проблема – как переправить письмо Барятину? Написать-то я его напишу, изложу все мысли про Пахома. Но дальше-то что? Я кое-как закончил с пропиткой ткани, а затем, под присмотром хозяина лавки и моего положения, исправлял недочёты. Терпение моё в конце концов иссякло. Отбросив кисть, я повернулся к Пахому, намереваясь послать его к швахху на хвост, но… – Твоя плата на прилавке, – похлопал он меня по плечу. – Хорошо потрудился. Дальше я сам. Надо ткань правильно разложить на сушильне. Тут ведь сноровка нужна, чтоб от запаха и следа не осталось. Но это ничего, со временем научишься. |