Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 63 – Ольга Богатикова

– Ольга Сергеевна… – начала я, но, увидев ее взгляд, запнулась и, немного помедлив, аккуратно приняла кораллы из ее рук.

Перед глазами тут же встала небольшая комната с аккуратной старомодной мебелью и немного потертым бордовым паласом. На этом паласе сидят три девочки лет пятнадцати в нарядных цветастых платьях – две темноволосые и одна светленькая, в которой я сразу узнала свою начальницу. Одна из девочек протягивает Чурской красное коралловое ожерелье.

– Мы сами его сделали, Оля! – с гордостью говорит она.

– Моя мама привезла эти бусины из Риги, – добавляет вторая. – Я нарочно ее об этом попросила. А уж на леску мы их нанизывали сами. То есть Зоя нанизывала, а я ей помогала. Тебе нравятся, бусы, Оля?

Чурской бусы не просто нравятся, она от них в полном восторге. Ожерелье изготовлено так искусно, что кажется, будто его купили в магазине. Право, ни у мамы, ни у модницы тети Любы нет такого очаровательного украшения.

Олино сердце наполняется нежностью. Девочки, милые, добрые, бесконечно любимые! Как же она счастлива, что у нее есть такие прекрасные подруги! С ними каждый день солнечный и теплый. А уж день рождения и подавно.

Оля надевает ожерелье на шею и крепко обнимает девчонок двумя руками.

– Эти бусы как наша дружба, – говорит она им. – Такие же крепкие и чудесные.

Девочки звонко целуют ее в обе щеки. Оля знает, пройдут годы, а они будут так же верны друг другу и так же неразлучны. Потому что настоящую дружбу ничто никогда не испортит…

Я отложила ожерелье в сторону и глубоко вздохнула. Чарская молча протянула мне книгу стихов.

…Большой актовый зал полон людей. Они улыбаются и рукоплещут. На первых рядах мелькают лица одногруппников. Веселые, с озорными горящими глазами, ребята хлопают в ладоши громче всех. Оля поднимается на сцену в радостном волнении. Она заняла первое место в конкурсе самодеятельности, и теперь первокурсники факультета истории получат благодаря ей свою первую награду. Высокий дяденька в круглых очках вручает девушке почетную грамоту и большую коричневую книгу.

Оля радостно пожимает его руку, спускается вниз и попадает в объятия однокурсников. Грамота тут же уплывает куда-то вдаль, а книгу девушка крепко прижимает к себе. Она успела прочитать на обложке имя своего любимого поэта, и теперь этот день кажется еще светлее и радостнее.

Ребята оживленно переговариваются. Кто-то из юношей дружески похлопывает ее по плечу, а девушки что-то восторженно шепчут в уши.

Чурская счастлива. У них самый дружный и сплоченный курс, самый лучший институт, самые замечательные педагоги! Как здорово, что она находится именно здесь! Как хорошо, что ее окружают все эти прекрасные люди…

От потока чужих эмоций у меня заболела голова. Я положила книгу рядом с бусами и потерла виски. Судя по всему, Игнат Воронцов в свое время убил сразу двух зайцев – не только лишил Ольгу важных кусочков памяти, но и сытно накормил «Кошачий глаз» – такого шквала любви и позитива волшебной точке хватило бы на несколько недель.

Чарская тем временем придвинула ко мне фотографию.

– Может, не надо? – с сомнением произнесла я.

Ольга Сергеевна отрицательно качнула головой.

– Сама бы я никогда не нашла эти вещи, – сказала она. – Считай, что я таким образом хочу выразить свою благодарность.

Я набрала в легкие воздуха, как перед прыжком в воду, и взяла снимок в руки.