Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 64 – Ольга Богатикова

…Городской парк залит лучами июньского солнца. На клумбах умопомрачительно пахнут цветы, легкий ветерок перебирает крошечные рюши на легкой блузке. Оле хочется обнять весь мир – она только что успешно защитила дипломную работу и уже через две недели получит заветный документ об окончании института.

Рядом идет Коля. Такой милый, такой родной! Он отпросился сегодня с работы и несколько часов ждал ее у корпуса факультета – держал кулаки, чтобы ее диплом понравился строгой комиссии. Оля уверена: именно его поддержка помогает ей выдерживать любые испытания.

Чуть поодаль топает Радик, Колин хороший друг. Он недавно купил фотоаппарат и теперь хочет сделать несколько снимков.

Они проходят мимо фонтана, сворачивают по аллее к реке. Николай держит Ольгу за руку, а она щебечет как птичка – рассказывает о забавных моментах, произошедших во время ее защиты.

– Я очень за тебя рад, – с улыбкой говорит Коля. – Ты большая умница.

– Мне не верится, что учеба закончилась, – отвечает Чурская. – Теперь впереди самое страшное.

– Это что же? Вручение диплома?

– Нет. Распределение и работа. Когда я думаю об этом, мне становится немного не по себе.

– Ну и напрасно. После института начинается самое интересное. Будущего не надо бояться, Оля. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что я всегда буду рядом с тобой. Если ты, конечно, позволишь.

Чурская вопросительно приподнимает бровь. Николай прижимает ее руку к своей груди.

– Оля, – серьезно говорит он, – ты выйдешь за меня замуж?

Девушка на мгновение замирает, а потом крепко сжимает пальцами его ладонь.

– Выйду, Коля, – серьезно говорит она ему. – Конечно, выйду.

Позади восторженно охает Радик.

– Вот это новости! – восклицает он. – Ребята, это надо отметить! И обязательно сделать снимок на память! Повернитесь-ка ко мне, я вас сфотографирую.

Николай обнимает Ольгу за плечи, и они поворачиваются к Радику лицами.

– Внимание! – командует тот. – Сейчас вылетит птичка!

Щелкает затвор фотоаппарата. Митрофанов наклоняется к своей невесте и нежно целует ее в уголок губ…

Я положила фото на диван и закрыла лицо руками.

Могли ли тогда эти люди – добрые, порядочные, горячо влюбленные – представить, что вскоре между ними разверзнется пропасть и они окажутся на разных ее сторонах? Могла ли подумать Оленька Чурская, что однажды напрочь забудет своего жениха, а тот – что ему придется хоронить и оплакивать свою невесту?..

Мне стало их жаль – искренне и до слез. Я посмотрела на Чарскую. Она сидела неподвижно, а в ее глазах застыла печаль.

– Мне нравится эта девушка, – Ольга Сергеевна кивнула в сторону закладов. – Но мне сложно соотнести ее с собой. Она гораздо эмоциональнее и добрее меня. Я – другая. Холодная и равнодушная.

– Как же вы такой стали? – тихо спросила я. – Вы помните, как это произошло?

– Надо полагать, постепенно, – пожала плечами Чарская. – Если ты имеешь в виду цепочку событий, которые привели меня к нынешнему состоянию, то я ее, конечно, помню.

Она немного помолчала, а потом повернулась к стене и попросила:

– Сташек, будь добр, повесь на дверь табличку «Закрыто». Нам со Светой надо поговорить по душам.

Чай пах медом и земляникой. Я пила его неторопливыми глотками, поглядывая из-под ресниц на Ольгу Сергеевну. Чарская молча смотрела на один из своих книжных шкафов, явно находясь в серьезных раздумьях. Я ее не торопила. В конце концов, я бы ни капли не обиделась, если бы она вовсе отказалась мне что-либо рассказывать.