Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 81 – Ольга Богатикова

– Я видел тебя в толпе каждый день, – серьезно сказал Николай Петрович. – Даже если тебя на самом деле там не было. Ты мерещилась мне в каждой высокой светловолосой девушке. Из года в год, из месяца в месяц. Я убедил себя, что это – горечь потери. Она разгоняет фантазию до небес и заставляет видеть то, чего на самом деле нет.

Он покачал головой.

– Я все равно ничего не понимаю, Оля. Что случилось с твоей памятью? Как ты все это время жила? И почему ты выглядишь так молодо? Это все медицина, да? Пластические операции?

– Медицина, – печально усмехнулась Ольга Сергеевна. – Иногда она творит чудеса, Коля. Такие чудеса, что они кажутся волшебством.

Николай Петрович откинулся на спинку дивана.

– Я хочу, чтобы ты мне все рассказала. Думаю, я имею право знать, что за чертовщина произошла в твоей жизни.

– Хорошо, – согласилась Ольга Сергеевна. – Но история будет долгой.

– Я никуда не спешу. Света, – он поднял на меня глаза. – Не возражаешь, если мы немного посидим в твоем кабинете?

– Не возражаю, – качнула головой я. – Разговаривайте.

Я взяла со стола свой мобильный телефон, подхватила на руки сидевшего у дивана кота и вышла в холл.

– Прежде, чем ты начнешь свой рассказ, ответь мне на один вопрос, – услышала я, закрывая за собой дверь. – Ты замужем, Оля?..

В холле я опустила Сташека на пол, а сама уселась на подоконник.

«Ты заметила, как разволновался Митрофанов, когда увидел Ольгу?»

Кот тоже забрался на подоконник и расположился рядом со мной.

– Это было тяжело не заметить. Николая Петровича чуть удар не хватил. Если бы сюда явилась моя бабушка, которая умерла десять лет назад, я бы отреагировала точно так же. Хотя нет. Я бы еще заорала как бешеная макака и бросилась бежать.

«Ты недооцениваешь свое хладнокровие. Однако я говорю не об этом, Света».

– Ты говоришь о том, что он все еще ее любит? Да, я это заметила.

«Интересно, до чего они договорятся? До воссоединения или окончательного расставания?»

– Не знаю, – я пожала плечами. – Чарская с Митрофановым уже не те люди, какими были полвека назад. Если они решат остаться вдвоем, им придется заново друг друга изучать. Говорят, что притираться к человеку в пятьдесят лет гораздо труднее, чем в двадцать или даже в тридцать пять. Нашим же ребятам далеко за семьдесят. Ольга Сергеевна и Николай Петрович наверняка прекрасно это понимают. Однако я думаю, что просто разойтись в разные стороны они уже не смогут. Знаешь, Сташек, каждый из них достоин того, чтобы провести остаток жизни с миром в душе и покоем в сердце. Разделят ли они эти мир и покой друг с другом или навсегда разбегутся в разные стороны – выбор за ними.

Чарская и Митрофанов вышли из кабинета спустя два часа. За это время я успела сбегать в соседнюю аптеку и (на всякий случай!) купить несколько коробочек с обезболивающими таблетками, успокоительным и сердечными каплями. Потом прогулялась до ближайшей кофейни, купила себе стаканчик кофе и сосиску в тесте для Сташека, после чего, по-прежнему сидя на подоконнике в холле, позвонила Олегу и сообщила, что немного задержусь на работе.

– Мы решили продолжить разговор дома, – сказала мне Ольга Сергеевна. – Не сидеть же тебе из-за нас в ломбарде до утра. Мы и так тебя задержали.

Мне хотелось спросить, у кого дома они собираются разговаривать, но я сдержалась и просто кивнула. Эти двое были бледны и выглядели очень уставшими.