Книга Кричи для меня, страница 8 – Дж. М. Фейри

Пока я смотрела на него, он наблюдал за мной. Мое сердце выпрыгивает из груди в ожидании его следующего шага. Наконец, его рука качнулась перед ним. Как я не заметила этого раньше? Между его ног стоит массивный член. По крайней мере, это выглядит как член, но он совершенно другой. Он цвета его самых темных пятен и, должно быть, размером с мое предплечье. Он торчит прямо из него, а головка блестит, выделяя субстанцию, которая стекает по стволу. Он обхватывает себя ладонью, размазывая этот блеск, прежде чем провести рукой по всей длине. Я загипнотизирована и в ужасе от этого зрелища. Он не стыдится, поглаживая себя. Но, конечно, нет. Я его пленница — его добыча — и скоро перестану существовать.

Его глаза прикрываются, скрывая золото, пока он продолжает свои движения. Я разглядываю его целиком, губы приоткрыты, дыхание тяжелое: я сбита с толку, напугана и, к сожалению, немного возбуждена, потому что да, я больная дура. Я ахаю, заметив основание его члена. Длинные, тонкие отростки тянутся наружу, дико извиваясь в воздухе. Они почти похожи на растение или грибы, но с расстояния трудно разобрать. Один за другим эти частички цепляются за его руку, зарываясь под мех и прикрепляясь к нему, но он не замедляется. Наоборот, его скорость увеличивается, пока он тянет против сопротивления тонких кусочков плоти. Я ничего не могу поделать; мои мысли уносятся прочь. О боже. Неужели они используются, чтобы удерживать то, что он трахает, на месте? Я содрогаюсь от страха, который, конечно же, превращается в пульсирующую киску.

Я скрещиваю ноги и чувствую, как мое новое возбуждение покрывает изнутри мои шелковые шорты для сна. Он втягивает носом воздух, утробно вибрируя, и ускоряет темп толчков. Чует ли он меня? Знает ли он, как сильно я возбуждена прямо сейчас? Это нехорошо. Это все то, чего я боялась, если бы раскрыла свои извращенные желания парню-человеку, вот только он не человек. Он монстр — монстр, который явно убивает людей.

Я сглатываю, зажмуривая глаза. Пытаюсь думать о мирных образах — подсолнухах, лугах, маленьких белых кроликах, — но монстр ревет и топает ближе ко мне. Я открываю глаза, когда он подходит к клетке, хватаясь одной рукой за костяной прут, а другой продолжая удовлетворять себя. Он хочет, чтобы я смотрела на него, вероятно, требует этого. Я слишком боюсь снова закрыть глаза. Сначала я пытаюсь удержать взгляд на его глазах, но его пристальный взор пожирает меня. Он хочет поглотить меня, его взгляд говорит об этом.

Мой страх слишком велик, отчего мне становится некомфортно жарко. Я скольжу взглядом вниз по его телу: большие грудные мышцы прижаты к прутьям, рельефный меховой живот и, наконец, его безбожно огромный член. Теперь я вижу его яснее. Он выглядит так, будто его облили смазкой. Тонкие, скользкие кусочки кожи, тянущиеся от его основания к руке, натягиваются, когда он дергает сильнее и быстрее. Его яйца едва свисают, плотно прижатые к телу.

Я стону; это зрелище странно эротично. Я не могу не представлять, каково это было бы — если бы он скользнул внутрь меня. Конечно, ему пришлось бы прокладывать себе путь силой, разрывать пространство, ломать меня, превращая во что-то новое. Он прицепился бы ко мне, удерживая на месте, пока трахал бы до исступления. Это было бы больно, может быть, убило бы меня. Мои бесполезные инстинкты выживания даже не шевелятся. Как будто я хочу, чтобы меня зарезали, разорвали пополам. Слезы застилают зрение. Я ненавижу себя. Я ненавижу тюрьму своего тела и разума, и ненавижу то, что мне некуда смотреть, кроме как в лицо своему извращению.