Книга Кричи для меня, страница 6 – Дж. М. Фейри

Растет новый голод, к которому я не привык, и что-то внутри подсказывает: есть лишь один способ унять эту боль. Она не может кричать, пока не проснется. Нет смысла входить в нее, если я не смогу насытиться, хотя я и хочу этого.

Я никогда не мыслил так ясно после похищения человека. Обычно я просто швыряю их на пол, едва сохраняя остатки разума, чтобы набрать немного воды в ракушку из ручья неподалеку к моменту их пробуждения. Сохранять им жизнь как можно дольше — идеальный вариант. Путешествия отнимают энергию, усиливая голод.

Принеся ее сюда, я взглянул на свое жилище по-новому. Я уложил ее в углу, выстроив вокруг нее клетку из костей. Я порылся в куче вещей, оставшихся от людей. Нашел два батончика, которые пахли едой. Не знаю, откуда я это узнал, но я знал. Я положил их для нее. Тело моей предыдущей жертвы оставалось в глубине пещеры. Я избавился от него, сбросив с ближайшего утеса. Мне никогда не нравится, как они пахнут, когда «уходят». Я бы вообще не любил людей, если бы они не были нашим единственным источником пропитания. Но она мне может понравиться. В ней есть что-то иное.

Глядя на ее золотые волосы, я ловлю себя на том, что подбираюсь ближе. Ее грудь вздымается и опускается — она жива и скоро очнется. Мне следовало бы подкрасться к ней, позволить ей повариться в собственном ужасе в ожидании моего прихода, но я не могу сдержаться. Я просовываю руку сквозь прутья. Нельзя трогать это. Нельзя касаться света. Он обожжет. Он убьет. Но я не могу остановиться. Я глажу мягкие пряди. Боль приходит мгновенно, пронзая мех и толстую шкуру. Я реву, проклиная себя, но не могу отстраниться. Я цепляю когтями больше волос, наматывая их на руку. Да, это больно, но это приятно. Мне нужно еще. Я тяну, забыв, что она заперта в клетке.

Она вскрикивает, но я не могу остановиться. Мне нужно больше ее боли. Ее веки трепещут и открываются; ресницы, обрамляющие синеву, длинные и густые. Ее губы размыкаются, и на мгновение я представляю звук ее тихих стонов. Мой член твердеет, пока она просыпается. Ее взгляд фокусируется на мне, изучая, пока она осознает, где находится. Она кричит. Да, это хорошо. Это наполняет меня. Но нет. Это не то же самое. Я выпускаю ее волосы, отходя от ее тюрьмы.

Она сворачивается в клубок у другой стороны клетки, крича и царапая кости позади себя. С любой другой жертвой это было бы хорошо — именно то, чего я хочу. Но я хочу большего. Я хочу тех криков, что она дарила мне в своем мире — тех, что разогнали древний туман в моем сознании. Я бросаюсь на клетку, трясу прутья и рычу. Она орет громче, ее голубые глаза вылезают из орбит. Все равно недостаточно хорошо. Может, мне стоит вытащить ее, сломать ей руку и запихнуть свой член ей в глотку, пока ее не вырвет? Те крики уняли бы мой голод, но ее прежние крики оставили мне крупицу рассудка. Она тает, но я знаю: это будет не то же самое. Даже сейчас, когда ее страх на пределе, ее крики не насыщают меня. Это ничто по сравнению с той эйфорией, что я ощутил в ее жилище. Мне нужно это снова.

Я отталкиваюсь от клетки, кости трещат под моей хваткой. Ее присутствие сбивает меня с толку. Мне нужно уйти, проветрить голову. Она не вписывается в мое окружение. Она — яркое пятно среди гниения. Она какая-то другая. Ее крики другие. Они нужны мне, и я сделаю все, что потребуется, чтобы получить их от нее, даже если для этого придется ее сломать.