Книга Кричи для меня, страница 3 – Дж. М. Фейри

Она снова оценивает меня взглядом и фыркает.

— Неважно. Ты не протянешь и недели.

Она поворачивается и спускается по лестнице.

— Сука, — шепчу я себе под нос, ныряя обратно в квартиру.

Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к стене, зажмуриваюсь и заставляю мысли проясниться. Я не верю в ее историю, но ничего не могу поделать с тем, что слова старухи задели ту часть мозга, что отвечает за страх. Я не трусишка; всё гораздо хуже.

У меня дрожат руки, и мне приходится сжать их в кулаки, чтобы они не сорвались и не скользнули за пояс джинсов. Я могла бы помастурбировать и выгнать эту потребность из системы, но мое влечение к страху — это то, от чего я пытаюсь избавиться, а не поощрять. К тому же мне нужно разобрать слишком много вещей, чтобы тратить время на самоудовлетворение.

Страх возбуждает меня с подросткового возраста. Я — аутассассинофилка, это диагностировал настоящий терапевт и всё такое. Мы никогда не копали глубоко, откуда взялся этот кинк, но причину представить нетрудно. Вероятно, какое-то событие или целая череда ужасных трагедий, пережитых мною в раннем детстве, перепрошили мой мозг. Я могла бы попробовать разные виды терапии, чтобы раскопать подавленные воспоминания в своей психике, но на кой хрен мне это надо? Кажется благословением, что мозг уберег меня от этой части моего прошлого, даже если и оставил с совершенно паршивым привкусом.

У меня была всего горстка серьезных отношений, и даже в них я слишком боялась признаться в своем самом сокровенном желании. Какая ирония.

Казалось бы, стоит мне набраться смелости и рассказать им об этом, как я тут же возбужусь, но, увы, нет. Весь мой сексуальный опыт оставлял желать лучшего. Я не доверяю мужчинам — вероятно, вполне обоснованно, — и, к моему великому огорчению, я трагически гетеросексуальна. Зная о моих самых сокровенных желаниях, они могли бы причинить мне реальный вред. Лучше уж держать свои фантазии при себе, оставляя монстров в фильмах, а удовольствие получать от партнеров на батарейках.

Даже с учетом моих компромиссов в вопросах удовольствия, этот кинк — то, от чего я хочу избавиться. Прямо сейчас я пытаюсь исключить любое вознаграждение за свои желания, и пока получается не очень. Пока я распаковываю коробку с кухонными приборами, раскладывая их по шатким ящикам шкафа, а солнце садится и тени пляшут на стенах, я только и могу представлять, как в мою дверь вламывается серийный убийца и прижимает меня к стене. Конечно, он, скорее всего, перережет мне горло и наденет на себя мою кожу, но события, предшествующие этому ужасу, заставляют мои трусики промокнуть насквозь.

Я кряхчу, бросаю коробку и роюсь в сумочке в поисках таблетницы. Всего семь вечера, но на работу мне только завтра во второй половине дня. Нет причин спешить и распаковывать всё прямо сейчас. Я глотаю снотворное, не запивая, нахожу в одной из коробок с одеждой свой шелковый синий пижамный комплект, переодеваюсь и шаркаю ногами в нежно-голубых тапочках к матрасу. Я стону, обнаружив, что еще нужно постелить белье. После пятнадцати минут борьбы с углами моего бугристого матраса в попытках натянуть потертую ткань простыни на резинке, я падаю в постель, совершенно обессиленная и готовая позволить снам унести меня прочь от моих извращений.