Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 27 – Мариса Бель

— Убери эту штуку от меня, — прошипела я, не отводя глаз. — Или собираешься применить силу к безоружной женщине на ее же земле? Это добавит тебе славы, дознаватель? Инквизитор Сулари разгромил поместье бывшей жены и пристрелил козленка? Отличный заголовок для придворных хроник!

Он не отвечал. Его челюсть была сжата так, что выступили белые прожилки на скулах. Взгляд метался между мной, лестницей, люком, откуда доносились приглушенные удары лома, и перепуганной козой, которая, сорвавшись с привязи, металась по двору, путаясь под ногами стражников уже вышедших из дома ни с чем. Козленок жалобно блеял.

— Ничего, господин! — доложил запыхавшийся стражник, потирая ушибленное козой колено.

— Дом пуст! Только старый сундук да кровать!

— Люк! — рявкнул Клейтон, не отводя жезла от меня. — Когда ты его уже вскроешь?!

Сверху донесся треск раскалываемого дерева. Старая доска не выдержала. Стражник на крыше заглянул в черное отверстие.

— Темно! Ничего не видно! — крикнул он вниз. — Пыль, паутина… И… и кажется, летучие мыши! Черт! — Он резко отдернул голову, отмахиваясь от невидимой угрозы.

Летучие мыши!Боже, спасибо местной фауне! И пыли, и паутине! Маркиз, будь умницей, прижмись в самый темный угол!

— Прощупать! — приказал Клейтон, его голос сорвался. Нетерпение и злость кипели в нем. — Штырем! Фонарем! Не мне тебя учить!

Стражник исчез из поля зрения, сунув руку с факелом в отверстие. Свет заплясал в темноте чердака, выхватывая толстые балки, густые пласты пыли, клочья паутины. Он водил факелом туда-сюда, тыча вглубь длинным ножом или штыком. Я замерла, не дыша. Каждая секунда была вечностью. Пожалуйста, пусть он там притворился камнем. Или летучей мышью.

— Никого, господин! — наконец раздался голос сверху. Стражник вытащил руку, отряхиваясь от паутины и пыли. — Пустота да пауки размером с кулак! И помет… Много помета. Там же, видимо, летучая колония ночует.

Клейтон выругался сквозь зубы. Его взгляд, полный ярости и разочарования, снова впился в меня. Камень Правды все так же неровно пульсировал. Он верил, что Маркиз был здесь. Но чердак пуст? Как?!

— Ты… — он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала запах его кожи. — Что ты сделала? Куда он делся?

Я не отступила. Подняла подбородок. В глазах горели неподдельные слезы ярости и унижения.

— Сделала?! — закричала я, забыв о всякой осторожности. — Я пытаюсь выжить! Среди твоих стражников, которые ломают мой дом! Среди пыли и помета! Среди коз, которые бодаются! Я упала, опрокинула молоко, которое сама надоила, сквозь боль и пинки! И ты спрашиваешь, что я сделала?! Я пытаюсь не сойти с ума, Клейтон! Вот что я делаю! А твой Маркиз… — я дико засмеялась, указывая на козленка, который выбрался из-под навеса и робко тянулся к разлитому молоку, — …вон он! Может, он трансформировался?! Или ты ослеп?!

В этот момент козленок, увлекшись лужей молока, неуклюже ткнулся носом в ногу ближайшего стражника. Тот инстинктивно отшатнулся, чуть не упав. Нелепость ситуации достигла апогея.

Клейтон резко опустил жезл. Его лицо было бледным, рот плотно сжат. Он оглядел двор, перепачканную землей и пылью меня, козу, жующую солому у сарая, и козленка.

— Убраться, — прорычал он, не глядя ни на кого конкретно. Голос был хриплым, лишенным прежней силы. — Сейчас же. И… — он бросил последний взгляд на крышу, потом на меня, — …приведите в порядок этот бардак. И заприте калитку. Надежнее.