Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 28 – Мариса Бель

Он резко развернулся и пошел к сломанной калитке, не оглядываясь. Стражники, смущенные, поспешили за ним. Через минуту топот копыт стих вдалеке.

Я стояла посреди опустошенного двора. Дрожь, сдерживаемая адреналином, наконец вырвалась наружу. Ноги подкосились, и я опустилась прямо на землю. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Спасена. На время.

Но тут же мысль пронзила леденящим холодом: Маркиз. Он же был на чердаке! Куда он делся?! Его нашли бы! Стражник видел только летучих мышей и помет!

Я подняла голову, уставившись на зияющее темное отверстие люка. Оттуда не доносилось ни звука. Только тишина. Густая, пыльная, зловещая.

— Эй! — крикнула я слабым голосом. — Ты… там? Жив?

Тишина. Потом я услышала слабый, едва слышный стон. И шорох. Как будто кто-то падает.

Черт!Он там! И как он умудрился спрятаться? Или стражник был слеп? Неважно. Он все еще там. И он, похоже, ранен. И если он свалится сейчас с крыши прямо мне на голову, это будет последней каплей в этом "злачном раю".

Я вскочила, отряхиваясь. Дернулась к лестнице и остановилась. Может… Позвать Роберина? Но звать кого-то, значит, раскрывать тайну. Маркиз был моей проблемой.

— Ладно, — вздохнула я, глядя то на козу, то на крышу. — Видимо, пора осваивать еще одно новое умение. Клава, поднимайся на чердак. Там тебя ждет раненый предатель короны и, вероятно, куча летучих мышей. Просто сказка.

— Черт побери! — выругалась я себе под нос, с трудом поднимаясь. Колени подкашивались, подол платья мешался. — Черт побери все это, чертов Маркиз, чертов чердак и чертова инквизиция!

Но ругательства не помогали. Надо было действовать. Шаткость лестницы теперь казалась смертельным риском.

— Эй! — крикнула я в темноту, стараясь не думать о летучих мышах размером с кулак. — Держись там! Я лезу! Если свалишься на меня, убью сама, понял?!

Ответом был еще один стон, чуть громче. Похоже на «да».

Я вцепилась в перекладины. Каждый шаг вверх заставлял лестницу скрипеть и качаться. Пыль щекотала нос, паутина липла к лицу. Я отплевывалась, проклиная все на свете. Вот оно, «злачное место», лезь на гнилую лестницу спасать врага короны.

Добравшись до крыши, я отшвырнула крупные обломки доски. Отверстие было узким, темным и смердело пылью, пометом и чем-то еще… металлическим, жженым. Я сунула голову внутрь.

— Где ты?! — прошипела я, щурясь. Свет снаружи выхватывал лишь ближайшие балки, густо покрытые вековой пылью и белесыми потеками помета. Паутина висела тяжелыми занавесями. Никаких летучих мышей не было видно, дневное время, наверное. Но и Маркиза не было видно.

— Здесь… — хриплый голос донесся справа, из глубокой тени между двумя массивными балками перекрытия. — Не могу… пошевелиться…

Я втянула воздух, собралась с духом и пролезла в отверстие. Чердак был низким, пришлось согнуться в три погибели. Пыль забила нос и рот. Я откашлялась, пробираясь на ощупь к источнику голоса, отмахиваясь от липких паутин.

Он лежал на спине, вжавшись в угол между балкой и стеной. Его плащ был сброшен, камзол расстегнут. И в полумраке, когда глаза привыкли, я увидела, что его левый бок, чуть ниже ребер, был… обуглен. Как будто кто-то приложил раскаленный докрасна железный прут. Кожа почернела, лопнула, по краям страшного ожога пузырилась и сочилась сукровицей. От него пахло горелым мясом. Это было жутко.