Книга Трофейная невеста его темнейшества, страница 6 – Мариса Бель

Мысль о том, чтобы провести весь день в этом склепе, переписывая цены на репу, была хуже любого наказания. Это было скучно. Убийственно скучно.

Сначала она пыталась работать добросовестно. Но ее почерк, изящный и витиеватый, плохо сочетался с унылыми колонками цифр. Через час ее глаза начали слипаться, а буквы плясать перед глазами.

И тогда ее снова осенило. Ей же не запретили использовать магию вообще.Он сказал: «без улучшений». Она и не собиралась ничего улучшать. Просто... немного оживить процесс.

Достав свой волшебный артефакт для каллиграфии, Элли шепотом нашептала на него простое заклинание одушевления. Очень простое. Базовый курс Академии.

Она обмакнула перо в чернила и вывела первую строчку. И случилось чудо. Чернила на пергаменте не просто легли ровной линией. Они шевельнулись, перелились и... замерли, будто ждали команды.

Элли сдержанно хихикнула. Она провела пером по воздуху, и чернильная строка повторила движение, отделившись от пергамента и зависнув в воздухе тонкой, изящной линией.

— Ого, — прошептала она.

Два часа спустя скрипторий напоминал танцевальную комнату чернильных привидений. Десятки строк, цифр и завитушек парили в воздухе, медленно вращаясь и переплетаясь под тихую мелодию, которую Элли насвистывала. Она уже не переписывала, а дирижировала целым симфоническим оркестром из данных о репе.

Она была так увлечена, что не услышала шагов. Дверь скриптория открылась.

На пороге стоял лорд Вольфгар. Рядом с ним пожилой архивариус Ульрик, с лицом, выражавшим глубочайшую профессиональную скорбь.

Наступила тишина. Даже танцующие чернила замерли на месте, будто почуявнеладное.

Лицо Каэлена было подозрительно невозмутимым.

— Объясните, — мягко произнес он. — Что это такое?

Элли, пойманная на месте преступления, попыталась сохранить достоинство.

— Я... систематизирую данные, лорд. Визуализация помогает лучше усвоить информацию.

Один из чернильных завитков, самый непослушный, решил в этот момент опуститься и оставить кляксу прямо на лысине архивариуса Ульрика.

— Мои записи!!! — завопил старик, с ужасом нащупывая, как чернильная капля с шипением испаряется с его головы, оставляя фиолетовое пятно. — Они пляшут!!! Они оскверняют священные тексты!!!

Каэлен медленно вошел в комнату. Его взгляд скользнул по парящим в воздухе цифрам, по сияющим от восторга глазам Элли, по фиолетовой лысине Ульрика.

— Выйдите, Ульрик, — тихо сказал лорд. — И закройте дверь.

Архивариус, бормоча проклятия, выскочил из комнаты.

Дверь захлопнулась. Они остались одни в компании танцующих чернил.

— Я сказал «без улучшений», — начал Каэлен, делая шаг вперед. Чернильная строка, вившаяся между ними, робко отплыла в сторону.

— Это не улучшение! — возразила Элли. — Это... оживление процесса! В Академии это называют...

— Я знаю, как это называют в Академии! — его голос был настолько угрожающим, что чернила сбились в испуганный комок. — Это называют нарушением базовых правил работы с архивными документами! Вы думаете, что ваша магия это игрушка? Что все вокруг просто поле для ваших экспериментов?

— А вы думаете, что весь мир должен быть серым, скучным и подчиняться только вашим правилам? — выпалила она в ответ, поднимаясь с места. — Что веселье и творчество это преступление?

— Здесь, на краю света, где каждый день это борьба за выживание, да! — он оказался в сантиметре от нее. — Ваше веселье вчера едва не оставило нас без хлеба! Ваше творчество сегодня едва не свело с ума моего архивариуса! Когда вы поймете, что последствия ваших действий реальны?