Книга Трофейная невеста его темнейшества, страница 5 – Мариса Бель

— Что... это?

— Это... единороги, — неуверенно прошептала Элли.

— Я вижу, что это единороги! — его голос громыхнул, заставляя нескольких единорогов испуганно подпрыгнуть. — Почему они пытаются съесть мои запасы ячменя?!

— Я... я всего лишь улучшила руны, — попыталась объяснить Элли. — Должна была появиться защита, привлекающая светлых духов...

— Эти «светлые духи» сейчас сожрут все зимние запасы! — прошипел он, поворачиваясь к ней. В его глазах плясали чертики бешенства. — Вы знаете, чем кормить единорога? Он ест не радугу и не надежды, мисс фон Лихт! Он ест зерно! И много!

В этот момент один из единорогов, самый наглый, прорвался внутрь. Послышался довольный чавкающий звук.

Каэлен смотрел на нее так, словно хотел превратить ее в ледяную статую и выставить на всеобщее обозрение как предупреждение для всех безответственных чародеев.

— Марта! — крикнул он, не отводя от Элли взгляда. — Немедленно найти сахарную свеклу! Может, она их отвлечет. А вы... — он сделал шаг к ней. — Вы пойдете со мной. Сейчас.

Он схватил ее за локоть и потащил прочь от толпы и сияющего амбара. Его пальцы обжигали кожу даже через ткань. Он не отпускал ее, пока они не оказались в пустом коридоре, ведущем в ее «покои».

— Вы... — он искал слова. — Вы — ходячая катастрофа. Ваше «улучшение» могло оставить нас без хлеба до весны!

— Я пыталась помочь! — вырвалосьу Элли, вырывая руку. Ей было и страшно, и обидно, и стыдно. — Ваши руны — это каменный век! Я хотела сделать их лучше!

— Здесь «лучше» — значит «работает так, как задумано»! — рявкнул он, в ярости проводя рукой по волосам. — Не нужно мне вашего столичного «творчества»! Стойте, вы сказали «их»? Какие руны вы еще испортили?

Они стояли друг напротив друга, запыхавшиеся, с глазами, полными огня. Гнев был живым, горячим, почти осязаемым. И в этом кипящем котле эмоций внезапно возникла странная, напряженная тишина.

Элли внезапно осознала, как близко он стоит. Как вспыхнули его серые глаза. Как напряглись мышцы его челюсти. И он, кажется, тоже это осознал. Его взгляд на мгновение скользнул по ее лицу, задержался на губах...

Он резко отступил на шаг, словно обжегшись.

— Завтра, — его голос снова стал ледяным и отстраненным. — Вы будете переписывать архивные свитки. О поставках репы. За последние пятьдесят лет. Без всяких «улучшений». Понятно?

— Понятно, — прошептала Элли, чувствуя, как дрожат ее колени.

Он развернулся и ушел, его шаги гулко отдавались в каменном коридоре.

Элли прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Она все еще чувствовала жгучее прикосновение его пальцев на руке. И этот взгляд... полный ярости, но в то же время... чего-то еще… манящего.

Ужин Марта принесла ей в комнату. Надо отдать должное лорду, что хотя бы накормили на славу. После этого она от усталости упала в кровать и моментально уснула.

На следующее утро после завтрака Элли отвели в помещение, именуемое скрипторием. А на самом деле им оказалась каморка с единственным тусклым окном, заваленная свитками. На столе лежала стопка пергаментов высотой по локоть и горшочек с густыми черными чернилами.

— «Учет поставок корнеплодов по селениям Северного удела. 497-й год от Восхождения», — с отвращением прочла она верхний свиток. — Пятьдесят лет репной статистики. Он похоже и правда не шутил.