Книга Король драконов. Её тайный попечитель, страница 12 – Татьяна Демидова

Возможно, это часть их наблюдения — посмотреть на мою реакцию. Или чья-то странная жестокость, демонстрация пропасти, в которую я падаю.

Пуuает и расписание. Ректор чётко сказал — контакты сведены к минимуму, индивидуальные занятия. А в нём стоит общая лекция. Это противоречие застревает в голове занозой.

Я привыкла к прямому давлению, к грубой силе мастера Генриха. Здесь правила зыбкие, невидимые, и от этого становится ещё страшнее.

Снова открываю старый фолиант, перелистывая хрустящие страницы. Научные термины, сложные схемы — большая часть текста ускользает от понимания, как чужая речь. Но один раздел сияет зловещей ясностью: Практические методы сдерживания и контроля.

Вот он, ответ. Эту книгу дают не для знаний, а для инструкции. Чтобы я поняла свою природу и осознала необходимость этого браслета на запястье.

Я читаю описания артефактов, вариантов изоляции, таблицы с предполагаемой прогрессией. Всё сходится. Моя тишина — болезнь, а Академия — лечебница, где лечением является сдерживание.

Горькое облегчение смешивается с отчаянием. Хотя бы теперь я знаю правила этой игры.

В дверь стучат — тихо, почти неслышно. Входит Элвира. Она несёт поднос. Её взгляд скользит по открытой книге на столе, но лицо остаётся безразличным. Она ставит поднос, кивает и выходит, не проронив ни слова.

Аромат ударяет в ноздри, заставляя желудок сжаться от внезапного голода.

На тарелке лежит кусок запечённого мяса в тёмном соусе, рассыпчатая каша с золотистыми зёрнами, тушёные овощи — морковь, коренья, даже что-то похожее на спаржу, что я видела только в витринах дорогих лавок.

Хлеб свежий, тёплый, с хрустящей корочкой. Отдельно стоит маленькая чашка с густым ягодным киселём.

Я ем медленно, почти благоговейно, проникаясь вкус. Такая еда существует в другом мире — мире королевских пиров и знатных домов. Но точно не в моём.

Она согревает изнутри, наполняет тело непривычной сытостью. После последнего кусочка я сижу, глядя на пустую тарелку.

Усталость наваливается сразу, как только я встаю из-за стола. Глубокая, тяжёлая. Явно от пережитых потрясений.

В нише я обнаруживаю не только одежду, но и маленький набор: гребень из тёмного дерева, кусок душистого мыла, щётку для ногтей, мягкую губку. Простые предметы роскоши. И артефакты…

Я пользуюсь всем, поражаясь новым, незнакомым ощущениям. Мыло пахнет хвоей и чем-то холодным, мятным. Пена смывает с кожи не только грязь, но и словно плёнку страха и унижения.

Чистота после этого ощущается физически, как лёгкость, прохлада. Артефакты добавляют ощущений.

Никогда подобного не испытывала.

Новая сорочка тоже удивляет. Ткань тонкая, шелковистая на ощупь, но при этом удивительно тёплая. Она мягко обвивает тело, не стесняя движений.

Я надеваю её, и это ощущение — чистоты, свежести, мягкой ткани на коже — вызывает странный, почти болезненный восторг. Таких простых радостей в моей жизни не было никогда.

Задергиваю полог у кровати, окутываясь полумраком, и забираюсь под одеяло. Чистое бельё пахнет солнцем и цветочным лугом — невозможное сочетание для Римеи. Это запах дорогой, заботливой магии.

Мне настолько удобно, что я почти счастлива. Мысли начинают расплываться. Страх, книга, ректор, сапфир — всё отодвигается, смытое теплом, сытостью и этой убаюкивающей чистотой.