Книга Игры Огня, страница 107 – Ольга Пашнина

Во время похорон шел дождь. Я впервые в жизни оказалась на кладбище. Как-то так получилось, что в реальной жизни мне ни разу не доводилось бывать в подобном месте. Дождь шел стеной, посетители раскрыли над головами зонты, но они не спасали. Папа тоже держал надо мной зонтик. Впрочем, я не обращала на него никакого внимания.

Пришли все. Моя команда. Соседи по коммуналке, которых я раньше никогда не видела. Мама. И папа. Преподаватели и однокурсники Светлова. Алексей Аронов.

Дашковых не было. И хорошо, потому что если бы у Дмитрия хватило наглости сюда заявиться, я вцепилась бы когтями в его лицо. Никогда в жизни мне не хотелось убить человека, но сейчас я, казалось, была готова на все.

У Светлова не было родителей и других близких родственников. И я до дрожи боялась, что именно мне велят бросить на его гроб первый комок земли. Но из толпы гостей вдруг вышел мужчина, в котором я узнала императора.

Стража дежурила неподалеку на случай, если что-то пойдет не так. Но в этом не было необходимости — никто не собирался покушаться на государя.

Все пришли попрощаться.

— Его родители, — произнес император, неотрывно глядя на свежую могилу, — были моими хорошими друзьями. Я видел, как он рос. Жаль, что… такая яркая жизнь оборвалась.

Его голос сорвался, и мужчина с шумом сглотнул.

— Покойся с миром, маг воды Михаил.

Мама сжала мое плечо. Последние три дня она была сама не своя. Я не могла находиться в комнате Михаила и пришлось вернуться домой. К моему удивлению, мама не стала препятствовать и даже помогла перенести вещи. Должно быть, на мне и впрямь не было лица. Я не рассказала родителям о роли Аспера. О том, что он сказал после того, как Светлов умер. Что бы они сказали, узнав, что я виновата в гибели Михаила?

Все время, пока император говорил, в ушах звучали слова Алексея. Он пришел через сутки после гибели Михаила, чтобы выразить соболезнования и сказать, что Игры отменили.

— Алексей Иванович, — спросила я, — если у меня получится добиться от Дашкова, чтобы он вернул привычный мир, Михаил будет в нем жив?

Аронов посмотрел на меня с сочувствием, но ответ был неутешительный:

— Я не знаю, Ярина. Я не имею никакого понятия.

И он просто ушел, оставив меня с этой неразрешенной дилеммой. Попробовать все вернуть — ночем тогда я буду отличаться от Дмитрия Дашкова? И в то же время жить в проклятом мире, без единственного человека, который этот мир скрашивал, мне тоже не хотелось.

Наконец могилу начали засыпать землей. Я не стала смотреть, развернулась и направилась прочь.

— Ярина! — меня догнал император. Два стража следовали за нами, держась на почтительном расстоянии, но я чувствовала, что они не сводят с меня глаз.

— Ваше Величество, — пробормотала я, и поняла, что понятия не имею, как следует обращаться к правящей особе.

— Примите мои соболезнования, Ярина. Михаил говорил о вас. И он вас очень… ценил. Ценил вашу дружбу.

Я смутилась. Тыльной стороной ладони вытерла слезы и сказала:

— Он ни разу не говорил, что знаком с вами.

— Да, — император улыбнулся. — Он хороший мальчик и высоко ценил доверие, которое я ему оказывал. Его родители были моими близкими друзьями, когда мы учились в школе.

Я не собиралась этого говорить, но слова против воли сорвались с губ:

— И что, ему ничего за это не будет?