Книга Я отменяю казнь, страница 13 – Валерия Войнова

Тиан завозился, нахмурился во сне, что-то пробормотал — резкое, командное. Во сне он уже воевал.

— Воюй, — прошептала я одними губами, глядя на его лицо. — Но только во сне. В этот раз ты никуда не поедешь, Тиан. Ни на охоту, ни в гвардию. Я запру тебя в подвале, если придется. Я стану для тебя цербером, скучной сестрой, мегерой — кем угодно.

Я протянула руку, желая убрать прядь волос с его лба, но остановилась в миллиметре. Мои пальцы были ледяными от напряжения. Я могла его разбудить. И что я ему скажу? Что я видела нашу смерть? Что я вернулась с того света, чтобы спасти его шкуру?

Он не поймет. Он Огонь — прямой и честный. Он полезет в драку, чтобы защитить меня, и погибнет первым.

— Спи, — я отдернула руку. — Я разберусь с ними сама. Теперь я вижу нити, братец. И я перережу глотки тем, кто попытается дернуть за твои.

Я вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.

Вернувшись к себе, я уже не плакала. Высохшие слезы оставили стягивающую кожу соль. Внутри стало пусто и чисто. Словно дождь смыл грязь с мостовой.

Я вытерла лицо краем простыни. Дыхание выровнялось.

Дед не просто играл. Он готовил меня.

— Спасибо, деда, — сказала я в пустоту. — Я вспомнила урок.

POV: Граф Арен Вессант

Карета неслась по тракту, и каждый поворот колеса отдавался в позвоночнике графа глухой, раздражающей вибрацией. Арен Вессант ненавиделспешку. В его мире, сотканном из гроссбухов, контрактов и долговых расписок, спешка всегда была признаком либо дурного планирования, либо отчаяния.

Сегодня это было планирование. Рискованное, на грани фола.

Он достал из жилетного кармана тяжелый золотой брегет. Крышка щелкнула, открывая неумолимо ползущие стрелки. Половина одиннадцатого.

Где-то впереди, сквозь осеннюю морось, к городским воротам пробивался неприметный грузовой фургон. Если он застрянет на таможне или увязнет в грязи — вся комбинация рухнет. У Арена было узкое, как игольное ушко, окно возможностей: успеть вручить накладные Магистру Дорну до того, как в Канцелярии объявят обеденный перерыв. Дорн любил оборудование, но еще больше он любил свой покой. Опоздание на час будет стоить Арену потери лица и нескольких тысяч золотых.

Граф спрятал часы и перевел взгляд на дочь.

Лиада сидела напротив, неестественно прямая, словно проглотила офицерский стек. Её взгляд был прикован к окну, за которым смазанным серым пятном пролетали поля.

«Чужая», — вдруг подумал Арен, и эта мысль кольнула его неожиданно остро.

Вчера на этом месте сидела бы совсем другая девушка. Та, что морщила нос от запаха дорожной пыли, проверяла, не помялись ли ленты на шляпке, и щебетала о предстоящем сезоне. Удобная, понятная дочь. Актив, который нужно бережно хранить до момента передачи мужу.

Сегодня перед ним сидела незнакомка. Бледная, с плотно сжатыми губами и тяжелым, немигающим взглядом. Она не жаловалась на тряску, хотя карету швыряло немилосердно. Она вообще словно не чувствовала своего тела, полностью уйдя в какие-то свои, невидимые ему расчеты.

Арен привык контролировать всё. Его бизнес был крепостью: склады охранялись лучше королевской сокровищницы, юристы грызли глотки конкурентам, а налоговые инспекторы прикормлены годами. Он знал, откуда ждать удара — от рынка, от погоды, от короны. Но глядя сейчас на Лиаду, он впервые почувствовал сквозняк, дующий откуда-то изнутри его собственной крепости.