Книга Я отменяю казнь, страница 15 – Валерия Войнова

Я увидела нить, связывающую её ритм с дорогой. Она устала. Она ненавидела эту гонку, ненавидела жирную грязь под копытами. Ей хотелось сбиться, хотелось остановиться, хотелось сделать неверный шаг.

Это было её желание. Слабое, подавленное волей кучера, но оно было.

Я собрала всё, что у меня было внутри — страх, злость, желание жить — в один тугой комок. И потянулась к этому желанию лошади. Невидимой рукой я дернула за провисшую струну.

«Споткнись!»

Мир взорвался болью.

В виске словно провернули раскаленный штопор. Перед глазами вспыхнули черные круги. В носу что-то влажно хрустнуло.

Но лошадь повиновалась.

На долю секунды она потеряла ритм. Её нога пошла в сторону. Она пошатнулась, наваливаясь тяжелым боком на соседку. Вся упряжка дернулась влево, нарушая равновесие.

Карета вильнула, повинуясь новой, хаотичной инерции.

БАМ!

Удар был такой силы, что у меня клацнули зубы. Карету подбросило в воздух, словно игрушку. Отец охнул, выронив папку, чернильный прибор звякнул, едва не разлетевшись вдребезги.

Мы пролетели над ямой. Колесо с грохотом приземлилось в грязь за корнем. Ось взвыла, но устояла.

Мы ехали дальше.

— Проклятье! — рявкнул отец, багровея и хватаясь за поручень. — Грет совсем распустил конюшню! Этот идиот уволен, как только мы доедем до города.

Я сидела, не шевелясь, вжавшись в бархат сиденья. Голова кружилась так, что меня мутило. По подбородку потекло что-то горячее и соленое.

Я поднесла дрожащую руку к лицу. Кровь. Густая, алая кровь капала на воротник моего дорожного платья.

Вот она, цена. Мой резерв ничтожен. Одно маленькое изменение вероятности — и я почти выпита до дна. Но мы ехали.

Я поспешно достала платок, прижимая его к лицу, стараясь скрыть дрожь.

Отец поднял голову, собираясь продолжить тираду о нерадивых слугах, иосекся. Его взгляд, цепкий и внимательный, мгновенно сфокусировался на моем лице. На пропитывающемся кровью батисте.

В карете повисла тишина, нарушаемая только стуком колес.

— Ты ударилась? — его голос изменился. В нем исчезло раздражение, появилась настороженность.

— Нет, — я заставила себя ответить ровно, хотя язык казался ватным. — Просто… давление. Резкий скачок.

Он прищурился. Он не был магом, но он был человеком, который привык замечать несоответствия в отчетах. А здесь несоответствие было налицо.

Удар. Чудесное спасение от опрокидывания. И дочь, которая сидит белая как мел, истекая кровью, но с глазами, полными пугающего спокойствия.

— Лошадь шарахнулась так, будто увидела демона, — медленно произнес он, не сводя с меня глаз.

— Нам повезло, отец, — твердо сказала я, убирая платок. — Просто повезло.

— Везение — это актив, Лиада, — он поправил манжеты, возвращая себе маску невозмутимости, но я видела: он что-то понял. Или, по крайней мере, почувствовал. — Надеюсь, ты не растратила весь свой запас на одну дорожную яму.

Он наклонился, подбирая с пола разлетевшиеся бумаги. Движения его были четкими, быстрыми. Он снова стал деловым партнером.

— Раз уж мы живы и даже не сломали колеса, давай к делу. Ты спрашивала про Дорна.

— Да.

— Я не просто «договорился». Я купил его лояльность. — Отец говорил сухо, перекладывая листы. — Артефакторский отдел задыхается без оборудования. Совет блокирует финансирование, требуя отчетов за прошлый квартал. Дорн в отчаянии.