Книга Я отменяю казнь, страница 36 – Валерия Войнова

Запретная артефакторика

Суббота началась задолго до рассвета. Городской особняк еще спал, когда я коснулась пальцем малого светового кристалла на туалетном столике. Он отозвался мягким, ровным сиянием, выхватив из темноты мое импровизированное рабочее место.

Сегодня здесь не было кремов и гребней. Столик красного дерева превратился в верстак.

Передо мной лежали трофеи: тяжелая бронзовая ступка, флакон с винным уксусом и невзрачный кусок породы, похожий на застывшую золу.

«Камень Пустоты». Редкий минерал, который используют для очистки артефактов от старых чар. Он впитывает магию. Но если изменить формулу, он начинает впитыватьпрочность.

И, конечно, мел. Обычный портновский треугольник.

Я глубоко вздохнула. Это была структурная артефакторика — наука о том, как менять суть вещей, не меняя их форму.

Я положила Камень Пустоты в ступку. Ударила пестиком. Звука почти не было — камень рассыпался с глухим, ватным вздохом, словно поглотил удар. Черная пыль осела на дне.

— Шаг первый: Разделение, — прошептала я, вспоминая старые книги из дедушкиной библиотеки.

Я залила пыль уксусом.

Реакция началась мгновенно. Смесь не зашипела, но от чаши повеяло могильным холодом. Бронза покрылась инеем. Жидкость почернела, став похожей на жидкую тьму.

Я взяла пинцетом кусочек мела и опустила его в эту черноту.

«Впитывай»,— мысленно приказала я, подключая Интенцию.

Мне нужно было «объяснить» мелу его новую задачу. Он больше не должен чертить линии. Он должен разрывать связи.

Я смотрела на бурлящую черноту. Мел сопротивлялся, оставаясь просто куском известняка. Я надавила волей, заставляя структуру пористого камня принять в себя холод Пустоты.

«Ты — трещина. Ты — разлом. Ты разрушаешь всё, чего коснешься».

В висках застучало. Знакомый металлический привкус крови появился во рту, но я держала контроль.

Жидкость впиталась без остатка.

На дне лежал серый треугольник. От него исходила такая аура ломкости и неправильности, что мне казалось: если я сейчас чихну, треснет зеркало напротив.

Я осторожно, обмотав пальцы плотной промасленной тканью, достала его.

Готово. «Мел Хрупкости». Оружие диверсанта. Достаточно начертить им линию на металле — и внутренние связи стали распадутся, превращая прочную ось в труху.

Завернула мел в несколько слоев ткани, а затем положила в маленькую жестяную коробочкуиз-под леденцов.

— Спите спокойно, леди, — криво усмехнулась я своему отражению. — Ваша сестра сегодня готовит диверсию.

Спрятала коробочку в потайной карман юбки. Оставлять такое в комнате было нельзя — слишком велик риск, что горничная найдет или сама случайно коснется. Я должна носить смерть для планов моих врагов при себе.

Часы в холле пробили семь. Пора.

Канцелярия не ждет. Мне нужно продержаться на работе до вечера, делая вид, что я обычный стажер, пока в моем кармане лежит приговор для контрабанды Морденнов.

Натянула перчатки, скрывая ледяные пальцы, и вышла из комнаты.

***

В Канцелярии было тихо, но эта тишина давила на уши. Суббота — короткий день, и большинство клерков, особенно семейных, уже сбежали, оставив свои столы заваленными бумагами. Оставшиеся лениво переговаривались, поглядывая на большие настенные часы, стрелки которых ползли непростительно медленно.

Я сидела над сметой, но цифры расплывались перед глазами, превращаясь в чернильных жуков.