Книга Танцовщица для подземного бога, страница 12 – Ната Лакомка

— Господин! — окликнула она.

Змей медленно повернул голову, иАнджали невольно поежилась под холодным взглядом.

— Господин, — она учтиво поклонилась ему, изображая покорность. — Я вашем доме уже давно, но занята только черной работой. Вы знаете, что мое искусство требует постоянной тренировки, иначе мышцы ослабнут и забудутся движения. Можно ли мне уделять время танцам? Чтобы когда вы начнете обучать меня, я не потеряла сноровки и ловкости движений.

— Ты забросила танцы на месяц? — спросил он. — Пустоголовое существо. Теперь мне придется ждать на два месяца дольше, чтобы ты вернула прежнюю силу. Тренируйся каждый день по два часа. Могла бы и не спрашивать меня о таком.

Он сел в лодку и взял весло, когда Анджали напомнила:

— Но господин, вы поручаете мне слишком много работы. Скажите, в какое время я могу танцевать, чтобы Кунджари не…

— А кто тебе сказал, что тебя освобождают от работы? — спросил он. — Есть ночь — танцуй ночью, — он оттолкнулся веслом, и лодка бесшумно заскользила по черным волнам, на которых лежали золотистые отблески.

Анджали смотрела ему вслед и едва сдерживалась, чтобы не закричать от злости.

Но выбора не было. Она и так забросила тренировки слишком надолго. С этих пор, закончив работу в кухне, после того, как все слуги ужинали и ложились спать, Анджали выходила на площадку перед входом, где было достаточно места и света, и повторяла по памяти все известные ей танцы. В зеркальной мозаике невозможно был увидеть свое отражение, и ей приходилось полагаться на память тела. В первые несколько дней у нее с непривычки разболелись мышцы, и она ходила сонная, зевая и потирая глаза, но потом тело вспомнило прежние гибкость и силу, и стало легче.

Пару раз она видела на балконе нага Танду — он наблюдал за ее танцем, но не выказывал ни одобрения, ни недовольства. Анджали догадывалась, что наг хочет, чтобы она нарушила договор и убралась в верхний мир, и заранее опасалась, что он придумает, когда увидит, что она поднаторела в уборке, и вычистить печь или постирать белье уже не является для нее чем-то трудным до отчаяния.

Прошла еще неделя, и еще, и однажды во время ночного танца Анджали едва не налетела на своего хозяина, который подошел к ней совсем неслышно и встал за спиной.

— Господин, — Анджали поклонилась, но наг смотрел хмуро.

— Покажи руки, — велел он.

Девушка медленно подняла руки ладонямивверх. От домашней работы кожа загрубела, на ладонях виднелись поджившие и свежие волдыри, а пальцы были стерты песком до крови.

Некоторое время Танду рассматривал ее раны, а потом отрывисто сказал:

— Ты совсем безумная? К чему было так себя истязать?

— Все, что я делаю, я делаю с усердием, — ответила Анджали гордо.

— Не от большого ума, — проворчал он, а потом сказал громко: — Больше не будешь работать в кухне и на уборке. С завтрашнего дня станешь прислуживать мне, в личных покоях.

Он повернулся и пошел в замок, а Анджали потеряла дар речи.

В личных покоях? Это значит… это значит!.. В памяти промелькнуло многорукое чудовище и шипящие кобры, извивающиеся из плеч, как уродливые наросты.

— Господин, — пролепетала девушка вслед нагу, и он нехотя оглянулся, — могу ли я узнать, в чем будет заключаться моя новая работа?

— Завтра узнаешь, — пообещал он ей. — Но если тебя что-то не устраивает… — он ткнул указательным пальцем вверх. — В любой момент можешь вернуться туда.