Книга Танцовщица для подземного бога, страница 44 – Ната Лакомка

Она вывернулась из-под его руки, с сожалением чувствуя, как тает то ощущение счастья, что было во время купания. Очень не вовремя появился этот седовласый наг… Появился — и счастье исчезло, как дым. А если исчезло — значит, и не было счастьем. А так — обманом. Игрой. Иллюзией.

Да и что такое Патала, как не иллюзия? Это не жизнь, а всего лишь жалкое существование. Никакие драгоценности и богатства не могут сравниться с красотой небесных городов. И пусть рубины в уборах небесных богов меньше, чем в конах у нагов, зато наверху светит солнце. И правит царь Шакра — самый могущественный, прекрасный и бессмертный. Самый великолепный мужчина во всех трёх мирах, и однажды этот мужчина полюбит её.

В который раз жизнь Анджали круто изменилась. Конечно, жизнь в зеркальном дворце даже в качестве супруги Трикутована — это не роскошное проживание во дворце царя богов в Амравати, и служанок у неё было только две, но это гораздо лучше, чем чистить нужники или мыть нага, увитого ядовитыми кобрами.

Постепенно Анджали возвращалась к тому, к чему привыкла — к ароматическим ваннам, ежедневному массажу драгоценными маслами и благовониями. Раз в три дня приходила старая, сморщенная нагини, которая при помощи щипчиков и сахарной мази удаляла с тела апсары волосы. Служанки каждый день причёсывали Анджали, натирая каждую прядь лоскутками шёлка для мягкости и блеска. А сама она наконец-то могла подкрашивать глаза и щёки, как и положено красивой женщине. И наконец-то у неё было зеркало. Круглое, необыкновенно прозрачное — не золотистое и не серебряное, и не медное, какими пользовались ученицы школы апсар.

В этом зеркале можно было увидеть своё отражение без искажений линий и цвета, и первое время Анджали не могла налюбоваться на эту удивительную вещь.

Впрочем, больше она любовалась собственным отражением. Теперь она стала женщиной, настоящей апсарой, и с жадностью искала в себе новые черты. Что изменилось? Или что осталось прежним?..

Увы, когда дело касается самого себя, не видишь очевидного. И Анджали не могла решить — на пользу или во вред пошла ей ночь любви с подземным существом.

Но сердце начинало колотиться, стоило вспомнить о поцелуях и ритмичном покачивании двух тел, когда движения постепенно ускоряются, становятся безудержными, а потом в голове взрывается солнце… И каждое прикосновение нага зажигало в сердце самое настоящее солнце. Кто сказал, что апсары не должны знать наслаждения? Что может быть плохого в наслаждении?

Каждую ночь змей приходил на их общее ложе, и Анджали снова и снова улетела в неведомый до сих пор мир, где не было ни повелителя-мужчины, ни покорной рабыни-апсары, а было только лишь наслаждение. Телесное упоение, душевная нежность… И если первое Анджали могла принять и понять, то второе пугало её. И когда проходило время любовных игр, и змей в человечьем обличии засыпал на её груди, Анджали долго лежала без сна, перебирая длинные жёсткие пряди волос Танду, смотрела в потолок и думала, что совсем не этоона ожидала встретить в Патале.

Но как бы там ни было, пятьдесят лет рано или поздно закончатся, и наг должен будет отпустить её. Главное — постичь чёрный танец, и за эти знания любая цена не кажется слишком большой.

Каждую ночь была любовь, каждый день были тренировки — тайные в подвальной комнате, явные — в танцевальном зале зеркального дворца, умиротворяющие — во время медитации, и игривые, когда Танду учил свою человеческую супругу плавать по-змеиному.