Книга Черная молния, страница 109 – Сергей Журавлев

– Я-то здесь при чем?

– Я видела тебя с представителем Арафата Азизом. Смерть наших парней – это ваших рук дело. В чем была твоя роль, как тебя там… Удо, Юсуф или Юрген?

«Пистолет держит правильно, двумя руками для устойчивости. Прицел не бегает».

– «Моссад» или «Шабак», дорогая?

– Какая тебе разница, – зло ответила израильтянка. В ее глазах светилась только ледяная ярость. – Я уже убивала, и развязывать языки тоже приходилось. Там, на войне. Так что не надейся.

«„От любви до ненависти один шаг“, – именно так говорят у меня на родине опытные люди. Выстрелит обязательно. Она же не сможет меня пытать, силы не равны, а так… подстрелит сначала по конечностям, чтобы узнать правду. Ну, а уже потом…»

– Точно, «Шабак». Из проходящих службу в «Сайерет Маткаль» чаще всего берут именно в контрразведку. Готовые диверсанты.

– Ты слишком хорошо информирован для обычного немецкого бюргера. Не отвлекайся. Принято решение ликвидировать всех причастных к этой бойне. Ты в списке.

Опытный боец быстро перебрал в уме возможные варианты обезоружить противника. Выстрел мог прозвучать в любое мгновение, задержать его, да и то ненадолго, мог только стресс-фактор – звук открываемой двери, сильный свет в глаза, упавшая на голову люстра. Это из невероятного, в действительности же он на чисто русском языке заявил:

– Ты с ума сошла, коза.

Эффект был – как от люстры. Глаза девушки расширились от удивления, и она на мгновение отвлеклась от прицела. Батый не стал дожидаться реакции на свою фразу. Он сделал ложный выпад в сторону и швырнул в лицо Еве платье. Но израильтянка все сделала правильно, она резко отступила на шаг назад. Раздались два выстрела.

Только первый выстрел из пистолета может быть точным, затем отдача сбивает прицел. Поэтому важно не попасть под первую пулю. Расстояние между ними было не более трех метров, хорошо тренированный разведчик одним рывком преодолел его.

Дальше все сделали рефлексы. Перехват руки с оружием, резко кисть вверх, от боли она разжимается. Батый легко забрал «вальтер» и отбросил девушку на диван. Теперь они поменялись местами, пистолет был в его руках.

– Так ты русский? – спросила Ева на великом и могучем, забившись в угол дивана. Она пыталась выглядеть бесстрашно, но ее выдавали глаза. Израильтянка затравленно смотрела на оружие в его руках.

– Сядь за стол, – продолжил он по-немецки, указав стволом пистолета на стоящий в центре комнаты круглый стол. Девушка подчинилась.

Батый не стал драматизировать ситуацию, он же не собирался ее убивать. Он отщелкнул на стол обойму с оставшимися патронами, следом умело отсоединил затворную раму, снял пружину, разобрал затвор. Теперь неопасный ППК лежал между ними на столе.

– Потом соберешь. Сможешь?

Она молча кивнула. Девушка явно начала успокаиваться.

– Если бы ты не была такой дурой, то уже догадалась бы, что Юрген Краузе родом из Восточной Германии, а там активно преподают русский язык. Но я его знаю плохо, помню только отдельные фразы. – Все это было сказано нарочито жестко. – Кто приказал меня убить?

– Никто. Я сама.

– Почему? – искренне удивился Батый.

– Пришел приказ из Тель-Авива ликвидировать всех причастных к бойне. Наши должны сейчас взять Азиза, он наверняка сдаст тебя. Я не хотела, чтобы ты после этого валялся у них в ногах, унижался и молил о пощаде. Лучше я тебя сама застрелю. – Ева горестно вздохнула.