Книга Наша погибель, страница 102 – Эбигейл Дин

– А вот и неправда. Ты был счастлив с ней. И я не могу не замечать женщину, которая сделала тебя счастливым. Во всяком случае, полностью ее игнорировать.

– Как по-твоему, Эми права? В смысле, мы ведь не обязаны непременно делать друг друга счастливыми…

– Господи, нет, конечно.

– Так или иначе, я все еще беспокоюсь за тебя, – проговорил Эдвард. – Это точно.

Долгое время он не признавался себе в этом. Но как только признался, сразу понял, что Эми не зря ревновала его к бывшей жене. В его жизни могли появиться другие любимые женщины, с которыми он был бы бесконечно счастлив, но никогда и ни о ком он не стал бы беспокоиться так, как об Изабель. Эдвард вспомнил, что она сказала, когда они еще были очень-очень молоды и могли сесть на рейсовый автобус между двумя университетскими городками только для того, чтобы спать в одной постели. «Я одержима тобой», – сказала она, касаясь его лба своим, и рассмеялась, как будто это могло облегчить ее положение. Если бы Эдвард повторил эти слова друзьям, для них это прозвучало бы дико, но сам он прекрасно понимал, что именно она имела в виду.

– Я тоже переживаю за тебя, – ответила Изабель. – Прости за то, что раскритиковала сережки.

– Да ладно. Пожалуй, ты была права.

– И куда ты теперь их денешь?

– Наверное, подарю тебе.

Они свернули на Камберуэлл-Гроув, Изабель оглянулась на него со слабой улыбкой:

– Идем?

Эдвард не был здесь с того самого дня, как отдал ключи от дома новому хозяину. В его воспоминаниях об этой улице всегда было лето, платаны расцветали и осыпались, меняя цвет мостовой. Сейчас же деревья стояли голые. Кругом было тихо. Тротуары обледенели. Изабель боязливо ухватилась за руку Эдварда, а он подумал, что здесь было бы сложно бежать.

Внутри было темно, не считая единственного прямоугольника слабого света в окне их бывшей спальни. Дом до сих пор так и сдавали в аренду. Нынешние жильцы, видимо, читали в постели, в той самой комнате, где Эдвард когда-то нашел Изабель связанной на полу. Он вспомнил, как стоял в дверях, поначалу отказываясь верить, что это она. Грубо раздвинутые ноги. Немыслимые синяки, кровь, следы пальцев другого мужчины. Никогда не забыть Эдварду эти несколько секунд, перед тем как она заговорила, когда он думал, что его обманули, она умерла и теперь все кончено.

– Это был хороший дом, – заметила Изабель. – Знаешь, мне нравилось то время. Казалось, здесь побывали все, кого мы любили.

По дороге проехал мотоцикл. Эдвард вздрогнул. Он не мог отделаться от ощущения, что что-то не так, что им не стоило сюда приходить.

– Мы много работали.

– Не притворяйся, что это не было частью нашей жизни.

Изабель говорила правду. Ему самому нравились те долгие суматошные дни, когда он постепенно начал понимать, что не просто хорош в своем деле, а настолько хорош, что ему завидуют. Прошли годы, прежде чем Эдвард окончательно убедился, что не превратится в такого же неудачника, как отец, постоянно пребывавший в молчаливом разочаровании, или как его сестра, которая к двадцати пяти годам родила троих детей, а теперь страдала оттого, что муж начал ее избегать. Сознавал Эдвард и свое тогдашнее высокомерие, убежденность в том, что ему суждено прожить какую-то особенную жизнь. «Посмотри, – словно бы говорил он тому молодому человеку во взмокшей от пота рубашке, притаившемуся под глицинией с рюкзаком за плечами. – Видишь? Ты своего добился!»