Книга Наша погибель, страница 138 – Эбигейл Дин

– Идем со мной, – сказал Насильник.

Лезвие ножа жгло кожу Эдварда. Насильник положил ладонь ему между лопаток и подтолкнул прочь от кровати, в сторону темного коридора.

– Эдвард, – прошептала Изабель, и это было последнее, что он слышал, выходя из комнаты.

Распахнув соседнюю дверь, Насильник затолкал его в гостевую спальню и велел:

– На пол. Ложись на живот. Руки на голову.

Эдвард опустился на колени, дотронулся пальцами до висков, почувствовал пот в волосах.

– Пожалуйста, не надо, – попросил он.

Позже Эдвард частенько задумывался, все ли жертвы умоляли Насильника о пощаде.

– А ну, повтори, – распорядился тот.

– Пожалуйста, не надо.

Разумеется, Эдвард не надеялся, что мольбы помогут. Он всегда был прагматиком. Нужно просто делать, что велено, и тогда их отпустят. Эдвард почувствовал, как Насильник наклонился к нему, а потом заговорил, почти прижавшись губами к его уху:

– Оставайся здесь. Лежи и не двигайся, понятно? Что бы ты ни услышал, лежи тихо и не рыпайся. Понял?

– Да.

– Молодец, хороший мальчик. Если ты выйдешь из комнаты, я убью ее. Но если ты останешься здесь, если будешь хорошим маленьким мальчиком, то я убью только тебя.

– Только меня?

– Ага. А ее оставлю в живых.

Насильник встал. Эдвард не двигался. Он не шевельнулся, когда этот тип вышел из комнаты. Его мозг лихорадочно искал решение, пытаясь выявить слабое место, которое он упустил. Но так ничего и не нашел. Эдвард не сдвинулся с места и тогда, когда из спальни послышался шум. И когда солнечный луч, медленно растянувшись по ковру, коснулся его спины. И когда Насильник вернулся.

«Вот и все», – подумал Эдвард, и следом за этой мыслью пришло облегчение. Ему уже не придется смотреть в глаза Изабель. Он никогда не узнает, что случилось.

– Закрой глаза, – велел Насильник, схватил Эдварда за волосы и прижал лицом к ковру. – Досчитай до ста.

Эдвард слышал, как кричит Изабель, как зовет его, не зная, жив он или мертв, но продолжал считать. И досчитал до ста, как ему и было приказано.

Чем ты занимался, уйдя на покой? Убивать ты перестал в 2004 году, той ночью, когда Этта чуть не поймала тебя. Еще через двенадцать лет ты уволился из столичной полиции. Покинул Лондон и уехал в Дорсет, на побережье Ла-Манша. Завел собаку – лабрадора, подумать только! – и собака тебя обожала. Тебе назначили хорошую пенсию. Каждое утро ты получал ворох газет. Должно быть, раскрывая их, ты наслаждался этим коротким выбросом адреналина? Твои вечера тянулись долго, ты сидел в любимом кресле, жена – рядом на кушетке, дети уже выросли. Может, ты с нежностью вспоминал о нас? Оправдывал и прощал себя, когда временами, прогуливаясь по улицам, всматривался в окна в поисках богатства и удовольствий?

Как ты сумел остановиться? Должна признать, Найджел, что я тобой восхищаюсь. Я так и не научилась преодолевать собственные слабости, а вот тебе, надо же, удалось справиться в одиночку. У меня не было времени для совершенствования, чтобы стать гуру либо улучшенной версией себя самой. Но если бы мы встретились, Найджел…

Если бы мы встретились, я спросила бы об этом в первую очередь, прямо в лоб, без обиняков. Какие между нами могут быть церемонии? Я умоляла бы тебя рассказать, как же ты сумел остановиться.

* * *

А ведь именно ты окончательно развалил наш брак, Найджел. Некоторые скажут, что во всем виновата была я, а другие возразят, что причина в Эдварде. Но на самом деле это был ты.