Книга Наша погибель, страница 140 – Эбигейл Дин

Я пришел к пониманию того, как это важно. И в первую очередь для моей жены. Я пришел к пониманию того, что мои действия не были ни правильными, ни неправильными, а лишь единственно возможными в тот момент. И еще, слушая показания, представленные здесь за минувшую неделю, я осознал, что нам повезло. Мистер Вуд погубил многих из нас, в том или ином смысле, но не во всех. Мы все еще здесь. Мы все еще пытаемся понять, как жить дальше. И будем пытаться.

Он сошел с трибуны в полной тишине. Найджел Вуд сидел на скамье подсудимых и смотрел в никуда. Эдвард чувствовал, что силы оставят его, как только он сядет на место. Изабель взяла руку Эдварда и положила ее к себе на колено, точно свою собственную. Он не знал, о чем она думает. В первое время после знакомства они часто спорили ради удовольствия. Горячо обсуждали теорию права и политику, даже тогда, когда были полностью согласны друг с другом, просто ради того, чтобы поспорить. Эдвард так и не понял, когда же все зашло слишком далеко. Иногда в ходе дискуссии Изабель вдруг отворачивалась от него и смотрела на барную стойку или крутила в руках свой бокал. Ну а дальше… дальше вечер мог остаться превосходным либо пойти насмарку. Эдвард не мог определить этого, пока не увидит ее лицо.

Ожидание было таким ужасным.

– Мисс Нолан, а теперь я хотел бы пригласить для дачи показаний вас, – произнес судья.

Изабель наконец посмотрела на Эдварда. В глазах у нее была бесконечная печаль. Эдвард говорил с жесткостью, которая, как он надеялся, должна была подавить любое сочувствие, но Изабель знала его лучше. Он увидел также и тоску по той жизни, которую они не прожили – или не прожили вместе. Эдвард смотрел, как она встает и направляется к трибуне. Волосы ее подпрыгивали при каждом шаге. Изабель держала голову высоко и строго, не глядя ни на кого в зале. Поднялась на трибуну, повернулась к судье и заявила:

– Мне нечего сказать.

– Вы уверены, мисс Нолан? Совсем нечего?

– Абсолютно.

Однако Изабель задержалась на трибуне лишнюю секунду, нахмурившись, словно бы ей предстояло принять еще одно решение. И заключила:

– Он не достоин ни единого моего слова.

Джордж взялся за дело в полной уверенности, что поймает тебя. Для начала он навестил Этту в великодушно предоставленном ей кабинете и пустился в рассуждения о том, сколько времени это займет. Шесть месяцев, если сосредоточить усилия в правильном направлении. От силы год. А когда год миновал, а результата так и не было, Джордж обвинил во всем Этту. Попытался осторожно подловить ее на деталях, которые она якобы утаивала долгие годы.

– Вы же так и не допросили второго свидетеля по убийству служащих банка, – заметил он.

Этта призналась мне потом, что совершила величайшую глупость, позволив Джорджу вывести себя из равновесия.

– Того студента на велосипеде? – ответила она, показывая, что никто не знает дело лучше ее.

В основном так оно и было. Но иной раз Этта упускала какие-то детали, когда наши печальные истории сливались для нее в одну невозможную кровавую массу.

Случались также и другие дни, когда она опасалась, что уже начала забывать о тебе.

Джордж вышел на подозреваемого, изучая свидетельские показания по убийству жены Пирсона. Сосед заметил, как перед самым появлением полиции от дома отъехала машина. Белый «фольксваген-гольф» с кодом региона G^[13]. Однако Этта еще до выписки из больницы велела своей команде забыть об этом. Насильник не успел бы добежать до автомобиля до прибытия подкрепления. Этта утверждала, что видела перед собой преступника, когда мчалась по темному саду. Те секунды ей запомнились лучше всего. Сирены выли совсем близко от дома. Насильник был окружен. Если бы она догнала его…