Книга Наша погибель, страница 143 – Эбигейл Дин

Поблагодарив собравшихся за искренность и проявленный такт, судья объявил, что ненадолго удалится, а потом вернется и огласит приговор Найджелу Вуду.

Он и в самом деле отсутствовал недолго. Эдвард сидел, потирая больную ногу, пока Изабель и Нина стояли в очереди в туалет. Он вбирал в себя спокойствие зала, строгость деревянного интерьера, бормотание адвокатов, запах кофе из коридора. Проходящая мимо Лаура Бишоп произнесла с легким кивком:

– Я не осуждаю вас.

Вид у нее был обеспокоенный, словно Вуд все еще мог ускользнуть от правосудия, и Эдвард понимал, что не может предложить ей никакого разумного утешения. Лауре было пятнадцать лет, когда этот человек напал на нее.

Изабель и Нина вернулись, но Эдвард почувствовал, что они не хотят поделиться с ним тем, о чем говорили, и ради него сменили тему.

– Там снег пошел, – сообщила Нина. – Кажется, это надолго.

– На улице жуткая слякоть, – добавила Изабель. – Как твоя нога? Сильно болит?

– Ничего страшного.

– Наверное, тебе не стоит так часто ввязываться в потасовки.

Изабель оглянулась на судейский стол. Вошел судья и принес с собой тишину. Эдвард подумал о том, как на улице падает снег, приглушая шум транспорта, как он оседает на лицах статуй у входа в здание Олд-Бейли. Найджел Вуд вернулся на скамью подсудимых и стоял теперь, повиснув на плечах охранников и опустив голову.

Все закончилось так, как и предсказывал Эдвард, зная законодательство и факты. Судья отметил, что обвиняемый полностью признал свою вину.

– Тем не менее, мистер Вуд, ваши преступления чрезвычайно серьезны, – заявил он. – В их список входят убийство девяти человек, а также многочисленные изнасилования и истязательства. Все преступления совершены из сексуальных и садистских побуждений. Я приговариваю вас к пожизненному заключению. В данном случае я считаю это целесообразным. Вы проведете остаток жизни в тюрьме, без права на условно-досрочное освобождение.

На задних рядах заплакали дети Вуда. Когда-то Эдвард написал довольно толковый реферат о пожизненном заключении, в котором оспаривал справедливость подобного наказания. Заканчивался реферат риторическим вопросом: «Разве это не окончательное признание того, что судебная система не верит в исправление преступников?» Пожалуй, он был тогда таким же нетерпимым, как любой другой студент, изучающий право. Сейчас, обнимая Нину и Изабель, Эдвард затруднялся сказать, что думает об этом. Он видел поверх их голов, как подсудимого выводят из зала. Найджел Вуд опирался на охранников. Насильник из Южного Лондона. Немощный старик. Его жизнь подходила к концу, но бо́льшую ее часть он провел на свободе, в кругу семьи.

Нет, Эдвард решительно не знал, что и думать.

– Давайте выйдем отсюда, – предложил он.

Эдвард покидал здание суда, вспоминая о том, как в старших классах выбегал с друзьями из школы перед рождественскими каникулами. Они стаскивали с себя блейзеры и галстуки и отправлялись в мясной ресторан через дорогу. Луиза сидела у него на коленях. Фредди рассказывал свои истории. Эдвард вспомнил, какое это удовольствие, когда пиво растекается по телу, придавливает тебя к коричневому кожаному дивану. В перспективе его ожидало унылое и тягостное Рождество в семейном кругу, но эти первые сумасбродные часы свободы были лучше всего на свете.