Книга Наша погибель, страница 142 – Эбигейл Дин

– А вы говорили с детективом Элиогу? – спросил Эдвард.

Он старался пощадить мое достоинство, но это оказалось ошибкой. Зная Эдварда, нетрудно было понять, что у него припасены для Джорджа совсем другие, более важные вопросы. «Вы понимаете, чем все это может обернуться для Изабель? Думаете, так просто опознать кого-то? Да можно запросто пройти на улице мимо человека, который тебя изнасиловал, даже поздороваться или столкнуться с ним нос к носу и все равно принять его за незнакомца. Вы понимаете, что неудача – даже если задача была в принципе невыполнимой – все равно остается неудачей? Это очень сложно» – вот что пытался объяснить Джорджу Эдвард. И все же он задал ему только один, самый мелкий и незначительный вопрос, сжав кулаки и взглянув на меня при этом с отчаянной мольбой, словно бы я сама могла положить всему этому конец.

– Детектив Элиогу больше не занимается этим делом.

– Хорошо, я попробую, – сказала я Джорджу. – Буду рада вам помочь.

Почему-то в тот момент, Найджел, я вообразила, что сразу тебя узнаю. Представила, как ты шаркающей походкой войдешь в комнату, съежившись, стараясь сделаться меньше. Я подниму дрожащий палец, укажу на тебя – и все закончится.

– Вот и прекрасно, – заключил Джордж.

Тем вечером Эдвард попытался вразумить меня:

– Он же был в маске, Изабель.

Мы ужинали, сидя на диване, слишком уставшие для разговоров, и смотрели «Во все тяжкие», а я все ждала, когда муж это скажет.

– Я могу узнать его.

– Узнать? Но как? По ощущениям? Брось.

– Позволь мне попробовать.

– Это несерьезно.

– Это все, что мы можем сделать.

Эдвард унес наши тарелки. Я отыскала его на кухне, где он яростно драил кастрюли. На нем были все та же мальчишеская футболка, шорты и шлепанцы.

– Десять лет спустя свидетель прочитал твое интервью, – сказал он. – Поэтому ты вдруг так загорелась, да?

Это был вопрос не в бровь, а в глаз, Найджел. Я могла сделать что угодно, лишь бы оправдать свою саморекламу. На тот момент интервью не принесло мне ничего, кроме приглашения на благотворительные акции, а также писем от девочек-подростков, рассказывающих, как я вдохновила их. Но добраться до тебя полиция по-прежнему не сумела. Получается, что я предала Эдварда и ничего не добилась взамен.

– Мы ведь были счастливы, правда? – спросил он. – Мы были счастливы, живя без него.

– Я думала о нем каждый день.

– Я не это имел в виду.

– Это реальный шанс найти его. Неужели ты этого не хочешь?

– Никакой это не шанс. А всего лишь тщеславный проект Джорджа. Спроси у Этты. Сама знаешь, что она ответит.

Меня аж передергивает, когда я оглядываюсь назад. Мало что может быть хуже, чем вспоминать спор, в котором ты была не права, и не просто слегка не права. Любой, кто пытался дискутировать с Эдвардом, быстро привыкал к тому, что он слегка не прав, но обычно это были вполне безобидные вопросы, вроде того как быстрее доехать до аэропорта Хитроу или где похоронен Шекспир: в Уголке поэтов в Вестминстерском аббатстве или же у себя на родине в Стратфорде-на-Эйвоне. Но тот спор оказался для нас обоих роковым.

На следующей неделе я надела подходящую белую рубашку и брюки-сигареты, вероятно воображая, что ты сможешь увидеть меня даже сквозь то стекло с односторонней прозрачностью, о котором говорил Джордж, и взяла такси до полицейского участка. Добравшись до места назначения, я глянула на свое отражение в дверном стекле и поняла, что одета как школьница, готовая к пугающе важному экзамену. Вид у меня был такой жалкий, что хотелось заплакать. Но я вспомнила твои глаза, Найджел, жесткую хватку твоих рук. И решительно вошла внутрь.