Книга Девушка А, страница 65 – Эбигейл Дин

* * *

Наша семья никогда не была ни богатой, ни даже зажиточной, но и бедными нас тоже нельзя было назвать. Но однажды нищета затянула наше семейство, как плющ затягивает окна: постепенно, незаметно для глаз, раз – и за стеклом уже ничего не видать. Отец придумывал всякие ограничения, весьма странные. Идеи возникали у него лихорадочно. Он бредил ими какое-то время и затем забрасывал. Впрочем, некоторые из них застревали в его голове навсегда. К примеру, однажды Отец решил, что мы даром тратим воду.

– Это необходимая вещь, а не игрушка.

И он составил четкое расписание, по которому мы должны были мыться в душе один раз в неделю; каждый – в свой день. Готовый ужин он лично раскладывал по нашим тарелкам, но не просто так. Если весь день мы вели себя хорошо и не спорили с ним, то всем доставалось поровну; в противном случае провинившийся получал немного меньше остальных. Перечитав «Послание к Коринфянам», он решил: мы должны прославлять Господа телесно, – и целыми вечерами мы только и делали, что поднимались по лестнице и спускались, изо всех сил стараясь не смеяться. Отец скучал. Заседал в гостиной, планируя великое будущее: он сделает веб-сайт и поведает детям всего мира правду о Библии; он сам станет пастором, и Дэвид из «Гейтхауса» подчинится ему; они с Джолли поедут в Америку и будут читать проповеди местной многочисленной пастве.

Отец много времени проводил с Джолли – у нас на кухне; на столе между ними стояла бутылка ликера, на тарелках дымилось мясо. Он ездил в Блэкпул на воскресные службы Джолли, а по вечерам заставлял нас сидеть в гостиной и внимательно слушать, как он учит отрывки из Священного Писания. Мать кивала в такт его интонациям и складывала потрескавшиеся ладони в молитвенном жесте. Далила рядом с ней улыбалась. Во время этих бесконечных вечеров я все пыталась поймать взгляд Итана, но тот смотрел только на Отца, с каждым годом все сильнее сжимая челюсти, и не замечал меня. Начальную школу он окончил. Не было больше никаких диковинок, привезенных из разных стран, или фактов дня. Он ходил в среднюю школу, находившуюся между нашим городом и соседним, где в каждой параллели училось по восемь классов и ученики бегали, хрустя гравием, между пятью бетонным корпусами. С покупкой его школьной формы вышла какая-то загвоздка – из магазина они с Матерью вернулись порознь, не разговаривая друг с другом.

Я наблюдала, как он уходил в школу в первый учебный день; я, Эви и Далила еще сидели за столом и жевали завтрак.

– А почему у Итана на пиджаке нет эмблемы? – спросила Далила, когда он выходил из кухни.

Парадная дверь закрылась за Итаном с оглушительным грохотом.

Он стал терять вещи: учебник по литературе, физкультурные шорты и в конце ноября – пиджак.

– Значит, будешь без пиджака, – отрезал Отец.

Он сидел на диване с клубком проводов и канифолью.

– Ну, выбора как бы нет, – сказал Итан. – Он просто должен быть. Должен быть, чтобы находиться в школе.

– Он потерян. Ты его потерял, и нечего нам тут плакать.

– Может, в секонд-хенде поискать похожий? – предложила Мать.

Тем вечером, перед сном, мне вспомнились подростки из «Дастинс» – как они оба смотрели на нас. Эта картинка потом часто стояла у меня перед глазами, и каждый раз от воспоминаний о ней у меня болел живот. Интересно, а сколько таких взглядов я просто не заметила?