Книга Бабушка, страница 87 – Джейн Э. Джеймс

– Только одна, –  отвечает Холли с загадочной полуулыбкой.

– Какая же? –  спрашиваю я.

– Сперва ты. –  Она решительно выставляет вперед ладонь, давая понять, что настроена серьезно. –  Я хочу знать, что для тебя важнее курения.

– Это просто. Мои девочки, –  пожимаю я плечами.

– Сколько у тебя дочерей?

– Две, –  с трудом выдавливаю из себя, потому что горло пересохло при мысли, что Сэффи теперь не в счет. –  Дейзи девять, а Элис –  семь.

– Как мило.

– А у тебя?

– Да кто осмелится? –  вздыхает Холли, качая головой и указывая на агрессивного вида багровое родимое пятно на лице.

– Подумаешь! –  горячо возражаю я, чувствуя, что ударил бы любого, кто посмел бы ее обидеть.

– По-твоему, ерунда? –  Она скептически выгибает брови –  здорово, что они натуральные, не татуированные и не нарисованные –  и резко откидывает свои длинные волосы за плечо, показывая пятно полностью. Ее глаза неотрывно смотрят на меня. Понимая, что меня проверяют, я выдерживаю взгляд и после короткой паузы твердо отвечаю:

– Уверен!

Улыбка Холли рвет мою душу на части.

В голове пульсирует одна мысль: нельзя… нельзя… нельзя! Только не сейчас, когда как я дал себе обещание не входить в отношения с женщинами. Но нечто –  духовное и физическое –  уже произошло между нами; я чувствую, будто шагнул с крыши многоэтажки в центре города и лечу вниз. И все же… странно, меня больше не тянет закурить.

– Ты, –  игриво произносит Холли, наклонив голову.

Сбитый с толку, я спрашиваю:

– Что я?

– Ты –  моя следующая вредная привычка, –  смеется она.

Ее смех заразителен, и мои губы растягиваются в улыбке.

Ну вот, все решено. Не знаю, смеяться мне или плакать.

Дейзи и Элис понуро стоят у церкви, пока Розалинд Ноулз пытается их утешить, обвивая плечи девочек своими руками, словно осьминог. Похоже, что на деле она не пускает их ко мне, и это оскорбительно. Ее взгляд то и дело скользит в мою сторону, но не задерживается, будто ей неприятно на меня смотреть. Интересно, что я такого натворила, потому что и остальные прихожане, высыпавшие из прохладных стен церкви, тоже глядят на меня с осуждением. Неужели меня предали анафеме только за то, что я задремала на службе?

Паника накатывает волной, когда до меня доходит истинная причина. Я подвела своих внучек. И сильно!

Я уже собираюсь извиниться перед ними, как вдруг за спиной слышу знакомый надменный голос:

– Как ты посмела назвать меня сукой?!

Оборачиваюсь и вижу, как Джорджина Белл сверлит меня взглядом своих орехово-карих глаз. Мой пульс тут же учащается, но отступать я не намерена. Господи, неужели я правда назвала ее сукой при всем честном народе, пока мы выходили из церкви? Часть меня хочет громко расхохотаться и одобрительно похлопать себя по спине. Она вполне это заслужила, после романа с мужем Ивонн Касл и попыток обвинить меня бог знает в чем.

Джорджина пытается испепелить меня взглядом. Я с достоинством опускаю глаза и после паузы произношу:

– Привыкла называть вещи своими именами.

– Кто бы говорил! –  огрызается Джорджина. –  Если уж смотреть правде в глаза, ты не такая невинная овечка, какой притворяешься.

Я тычу пальцем в ее костлявую грудь.

– А ты вообще что здесь делаешь? Почему ты за мной следишь?

Джорджина разглаживает свои и без того прилизанные волосы наманикюренными пальцами и фыркает: