Книга Дубовый Ист, страница 104 – Николай Ободников

У выхода из медицинского центра их ждал Кренник. Он стоял под козырьком, прячась от дождя и мрачного неба. Его крупные пальцы сжимали концы розового полотенца, перекинутого через шею.

— Ты бы лучше зонтик взял, Кренник, а не полотенце, — прокомментировал Воан очевидное.

Кренник фыркнул:

— Еще чего. Я не боюсь дождя. Он закаляет.

Никто не прокомментировал эту глупость.

6.

Их группка отошла от медицинского центра. Неоновый крест, символизировавший первую помощь, окружал светящийся ореол. Полицейские опять несли носилки, очевидно, привыкнув к ним, потому что смотрелись полковник и лейтенант естественно, как с оружием. Кренник попытался показать дорогу к озеру, но Воан лишь многозначительно посмотрел на его полотенце.

— В жизни не видывал столько тел, сынки, — вдруг сказал Плодовников, переступая клокочущий поток воды, бежавший по бетонной дорожке. — В смысле чтобы рядышком сразу и убийцы, и жертвы.

— Значит, скучная у тебя работка, товарищ Плодовников, — отозвался Воан.

Он тоже такого не видел. Зато видел много чего другого.

Например, последствия выезда на встречную полосу. Машина депутата, пьяного в слюни, задела автобус с волейболистами. А навстречу им пер тяжеловоз. Ребята ехали на какие-то свои соревнования, в только что отштампованной форме, а потом их самих, уже с почтовыми штампами, рассылали по адресам.

Они миновали сетчатый забор, который, к слову, смотрелся несколько чужеродно на фоне кустарника, как выбритый участок на теле. Вода у причала легонько пузырилась. Как будто кто-то варил парусные шлюпки. Дальний берег озера скрывал слабый туман. Плодовников и Шустров поставили носилки, а Кренник со вздохом расстегнул олимпийку.

Воан завербовал физрука еще в актовом зале — когда все сходили с ума, пытаясь найти выход. Просто чудо, что никто не пострадал в этой давке. Кренник разоблачился, и Воан увидел на его плече потемневшее бугристое пятно, похожее на след от химического ожога.

— Что это?

— А это, слышь-слышь, лают: «Не. Твое. Собачье. Дело». Во как.

— Ты свел татуировку, Кренник. И, вероятно, сделал это в каком-то подростковом порыве. Еще раз спрашиваю: что там было?

Полицейские смотрели на Воана. Их взгляды прицепились к его рукам — тем самым дурным конечностям, которым ничего не стоило выхватить револьвер.

— «Тома», — проскрежетал Кренник, растирая плечи. — Там было всего одно слово. «Тома». Обычные буквы. Может, слегка готические, не помню. Тома иногда издевалась над нами — всеми, кто увивался за ней. Глупышка. Не понимала, что я из себя представляю.

— Ниче себе. У вас тут что, и тату-салон есть? — удивился Шустров.

— Я сам набил. В тот же вечер, как она приказала.

Не прекращая растирать себя, Кренник направился к воде. Вошел по колени, переместил руки на красные плавки и создал там защитный ковшик из ладоней.

— Где искать-то? — обозленно спросил он.

— Ищи цветную бечевку, Кренник, — сказал Воан. — Она будет где-то под причалом. Не бойся.

— Бояться? Да я в крещенские морозы ласты жиром смазываю.

— Ага, чтоб не склеились. Ищи давай.

Кренник заглянул в темень под причалом, оперевшись рукой на доски. Вода теперь доставала ему до живота. Воан ступил на причал и остановился. Дождь серебрился у него на плечах и галстуке.

— Кренник, уточняющий вопрос.

— Я их ненавижу.