Книга Дубовый Ист, страница 107 – Николай Ободников

Полицейские приоткрыли дверцы и выглянули. Плодовников держал в руке фонарик.

— Ты бы смог таким управлять, а, сынок?

— Наверное, Аркадий Семенович. Казя всё-таки сбрехал нам. Он же просто спрятал погрузчик! Воан еще ни разу не ошибся.

— Воан… — Плодовников скривился и встряхнул руки. — Ваня он и есть. А ты и уши развесил, Денис Олегович. Знаешь, сколько вот таких неодупляемых бегут в паспортный стол, чтобы потребовать себе имя получше?

А вот это Денис точно знал.

Двое его знакомых действительно ходили туда. Один сменил имя и фамилию, а второй только фамилию. Правда, потом поменял ее обратно. Потому что новый вариант ему разонравился.

— Ладно, пошли проверим, — сказал Плодовников.

Продираясь сквозь кустарник, они добрались до погрузчика. Кабина была не заперта, но ключей внутри не оказалось. Переглянувшись, Денис и Плодовников вернулись в патрульную машину.

— Я не думаю, что он менял имя или фамилию, — произнес Денис, когда они отъехали. — Я про Воана Меркуловича. Хотя, наверное, сложно с такими жить. Может, он просто привык?

— Вот именно, сынок. Он привык, потому что плевать хотел на всех.

— А что там за история с его женой? Он из-за этого такой, ну, бескомпромиссный?

— Гм. Мне кажется, он таким был и раньше. Просто воля у него железная, как у Медного всадника. А после смерти жены распустил себя. Бойся его, Денис. Таким, как он, терять нечего. Такие уже всё потеряли.

— Так его жену убили?

Усы Плодовникова встопорщились, когда он поджал губы.

— Я лишь слышал об этом. А судить, правда это или нет, я не буду. Это его версия: что жену якобы прикончили. Хотя все обстоятельства утверждают, что она — голимая суицидница.

Дениса пробрал озноб. Он немного сбросил скорость.

— Так у него же сверхъестественный нюх! Вы ведь сами видели, как он мелочи замечает, будто рыбку на лету ловит.

— Он — человек интуиции и железной воли. Не учись у него, сынок. Ох, не учись. Мне он больше напоминает барахлящий детектор лжи, который вот-вот шарахнет кого-нибудь током. Такой мог и сам жену прикончить.

Они замолчали. В основном потому, что заметили впереди ярко-оранжевые отблески пламени. Здесь их путь заканчивался.

Дорогу перекрывали деревья, и ярость одного из них в прямом смысле обрушилась на голову людей в транспорте. Денис затормозил. Завал озарялся с той стороны. Там стояли две машины, и салон одной всё еще горел. Точнее, тлел, иногда вспыхивая и курясь дымом. В салоне застыла большая уродливая головешка с весело вскинутыми обугленными руками.

Полицейские медленно выбрались наружу.

В свете фар всё выглядело плоским и растянутым. Сплошная карикатурная трагедия, исполненная горелыми тонами и дождем.

— Ну, тут нам точно не проехать, — заметил Плодовников, задумчиво касаясь затылка. — Никому. Этот ублюдок с люстры мог сгрести всё к хренам — но не сделал этого!

— Вы знаете, кто там? — Губы Дениса едва шевелились от ужаса.

— Скорее всего, знаю каждого. Или каждую… Ладно, сынок, давай-ка попробуем выполнить свою полицейскую работу.

Они подошли ближе, и их профессиональный запал иссяк.

У ближайшего дерева, перекрывавшего дорогу, лежала женщина. Ее белокурые волосы зацепились за ветви. В локонах, будто бабочки, дрожали листья. Кожа на лице почернела — но не от лесного сумрака, а от гематом. Примерно так же выглядел сам Казя. На рукаве порванной куртки остался отпечаток тяжелого ботинка.