Книга Дубовый Ист, страница 109 – Николай Ободников

— Нет, Аркадий Семенович, я не смотрел. Вообще.

— А вот это прекрасно. Великолепно. — Оружие вернулось в кобуру. Плодовников улыбался. — Езжай быстрее, сынок. У меня хорошее предчувствие.

— А что… что-то случится? — рискнул спросить Денис.

— А ты как думаешь? Тома вот-вот появится.

Да, Тома вот-вот появится. И Денису придется с этим жить.

2.

Когда полицейские ушли, Воан подобрал пиво, оставленное Шустровым. Кренник почти сразу утопал куда-то в душевые. Мила вышагивала среди тел в фармацевтическом складе длинными, осторожными шагами цапли. Лицо ее закрывала медицинская маска. По ходу движения Мила делала снимки на компактный фотоаппарат.

— Возьми маску, Воан. Если хочешь, добавим на нее капельку эвкалипта. Как будто коала грызет листики. Или как будто внюхиваешься в ее задницу, учитывая, чем мы сейчас дышим. Я не про свежесть дыхания. Господи, у меня ведь не пахло изо рта?

— Всё в полном порядке. — Он отказался от маски и открыл пиво. — Кинешь кость?

— В смысле как собаке? А, ты о том, что я узнала. Ну, узнала я немало. Или мало. Как посмотреть. Вот этот «экземпляр» был обернут в ткань с квасцами.

— Ткань с квасцами?

Воан взглянул на тело, извлеченное из басовой трубы орга́на.

Срезанные бинты Мила собрала в неопрятную груду на одной из тумбочек. Бинты скрывали очередную «тому». Ее клетчатая школьная юбка насквозь промокла от ректальной и вагинальной черной слизи. Воана передернуло от мысли, что эта слизь бежала по ногам покойницы, а потом скапливалась и подтекала у басовой трубы.

Глаза и рот «томы» покрывало что-то твердое и белое, как восковая печать.

— Квасцы — это двойная сернокислая соль алюминия. Или щелочного металла. Натуральный дезодорант позапрошлого века, — пояснила Мила. — Кто-то не хотел, чтобы она пахла. Но просчитался. Это как спутать сигарету с сигарой.

Воан отпил глоток пива:

— Да, теперь понятно, почему витал такой душок. Орга́н гнал его наружу вместе с потоками воздуха — через слуховое окно. Но я не думаю, что этого достаточно, чтобы таксмердело. Как думаешь, могла пахнуть сама музыка?

— Сама музыка? — Мила наморщила лоб. — Нет, это вряд ли. И вообще, душок у нас витал и без органного оркестра.

— Правда? А знаешь, я вот совсем не удивлен.

Если пахло и в те дни, когда орга́н молчал, то наведаться в первую очередь стоило в кабинет Устьянцевой. Что она там говорила про зловоние в комнате отдыха? Делая глоток, Воан зажал нос. Вонь на фармацевтическом складе была густой и вязкой. Никакие «медицинские дезодоранты» уже не справлялись.

— Видишь ее глаза и рот? — Мила показала на «тому» из орга́на. — Это воск. Обыкновенный. Его использовали, чтобы избежать вытекания жидкостей. Наверное, это сработало бы, если бы тело впихнули в трубу вниз головой. Кстати, кто это сделал?

Воан пожал плечами. Он допил пиво и взял медицинскую маску.

— Гм. Моя «задница коалы» пахнет пивными дрожжами. Думаю, исполнители этого ужаса — самый скучный местный музыкальный дуэт. Увы, участники больше не гастролируют.

Воан проследил, чтобы Скорбного заперли в актовом зале вместе с его разбитым органным корытом. А Мишаня и без того торчал в классе биологии. По крайней мере, Воан был убежден в этом.

— Мила, ты можешь сказать, как ее убили? Не то чтобы это было так важно, но это может что-нибудь прояснить.