Книга Дубовый Ист, страница 113 – Николай Ободников

Пока все ели, Шустров рассказал о поездке. Мила ахала и задавала кучу вопросов. Воан слушал вполуха. Он предполагал, что примерно так всё и обернется. Этот Казя не только не расчистил дорогу, но и, скорее всего, убил ту женщину. Пострадавших в машинах Воан причислил к сопутствующему ущербу. К жертвам леса.

Воан внимательно посмотрел на Плодовникова. Шустров тоже скосился в его сторону.

— Что еще там было? — безжалостно спросил Воан.

Рассказчиком опять выступил Шустров. Его глаза напоминали натертые стекляшки, когда он говорил о галлюцинации. Плодовников молчал. Воан решил не заострять на этом внимание. Он ведь тоже не знакомит всех со своими вывертами сознания.

— Ладно, едем дальше. У Кази были при себе какие-нибудь ключи? Вы обыскивали тело?

Лейтенант виновато пожал плечами.

— Обыщите Казю. Нам нужны ключи от его погрузчика, — сказал Воан. — Если ничего не найдете, перетрясите сверху донизу эти чертовы домики. Если погрузчик увяз не так сильно, как вы говорите, то вот шанс спихнуть всё с дороги.

— И даже те машины? — уточнил Шустров.

— Сдвинем на обочину всё. Сюда должны добираться люди, а отсюда должны вывозиться тела.

Мила странно посмотрела на Воана.

«Прости, прости меня, — мысленно извинился он. — Тебе еще только предстоит узнать, какой я бездушный кусок дерьма».

Некоторое время все в молчании наслаждались скромной едой.

Во входную дверь медицинского центра яростно забарабанили.

Мила встрепенулась. Ее взгляд отразил смятение и панику.

— Это тело? Там еще одно тело? В смысле его принесли? Или оно пришло само? Я не хочу, чтобы тела ходили сами. Воан, скажи мне, что это тело не пришло само!

— Оно не пришло само, Мила, — мягко успокоил ее Воан. Он встал. — А вот я пойду сами сам всё проверю.

Мила рассмеялась. В ее неуклюжем смехе сквозила благодарность.

За Воаном увязался Шустров. И это правильно: прикрывать товарищей. Но правильно ли оставлять Милу наедине с вооруженным человеком, который постепенно мутировал в шизика? Впрочем, Воан и сам не знал, что в привычках Плодовникова, а что нет.

— Твой усач в порядке? — спросил он Шустрова в коридоре. — Это его обычное состояние: внезапно становиться недружелюбным подростком?

— Ну, как сказать… — Шустров вздохнул так, словно собирался толкнуть какую-то тяжесть. — Плодовников Аркадий Семенович — честный и самоотверженный полицейский. Я на него равняюсь. Он — мой наставник.

— Ну ясен пень. Только не обделайся от усердия, лейтенант.

Воан отпер дверь, и в медицинский центр ввалился кочегар. За его спиной полыхнула молния. Он дрожал, прижимая к груди одеяло.

— Кажись, теперь я дважды свидетель. — Жарков глупо улыбался.

5.

Они опять тащились куда-то под дождем.

На территории «Дубового Иста» зажглись огни, пестревшие пролетавшими каплями. Впереди шагал кочегар, кутаясь в одеяло, которое он нес Молоту и которое ему, то есть Молоту, уже не понадобится.

— Повтори-ка еще раз, — потребовал Воан.

— Да говорю же, один в моей котельной. Там ни ума, ни логики. Вообще. Только брызги и вонь. А второго я приметил, когда к вам в конторку бежал. Этот явно из окна вылетел. Не расплескался, но ему хватило. А может, и расплескался, ближе я не подходил. Но фотик у него на груди, это точно.

«И вот опять, — криво усмехнулся Воан. — Опять некая зловещая труба призывает смерть».