Книга Дубовый Ист, страница 114 – Николай Ободников

Он не знал, как еще это обозначить. Орга́н умолк, но музыка смерти не прекратила наигрывать. Еще одна теория рушилась. Раньше Воан полагал, что всё завязано на подпольных съемках снафф-муви. Потом ему пришлось смириться с тем, что Тома Куколь — это всеобщий камень преткновения.

Количество мертвых девушек, необъяснимо похожих на Тому, Воан не брал в уравнение. Это всё равно что пытаться понять химический состав бензина, когда у тебя во лбу только школьная формула воды. Возможно, где-то орудовала банда похитителей, искавшая бродяжек. Затем бродяжки гримировались под Тому Куколь и выставлялись на витрину с табличкой: «Только сегодня два убийства по цене одного!»

Воана сотрясало от внутренней дрожи. Он вроде нащупал рабочую версию. Может, слегка бредовую, но вполне реалистичную. Вопрос заключался в том, была ли убита настоящая Тома Куколь. Если нет, то где она прячется? А если да, ее прикончили, то опять же — где она? Не лежит ли она среди «экземпляров»?

И тут новая переменная. Мертвы уже трое.

И это не Тома.

Казя буквально напрашивался, чтобы его причислили к лику суицидников, но Воан в это не верил. Казя накосячил, расстроился и как будто сглупил. Но перед тем, видимо, поддался некоему зову, вынудившему его расправиться с той женщиной-криминалистом, и письменно сознался в убийстве. Правда, в другом.

Второй якобы выпал из окна. Вероятно, это Щеба, раздобывший где-то фотоаппарат. А третий, Максим Костин по кличке Молот, вообще сделал с собой нечто невообразимое.

Двое из этой троицы были причастны к чьим-то смертям. Щеба только снимал. Вуайерист херов. А теперь, получается, кто-то еще вышел на охоту?

«Что-то, Воан, — шепнул голос Лии. — Это может быть что-то, дорогой. Нечто мстительное, отрубающее руки и швыряющее их в аквариум».

Воан замотал головой.

— А мы разве запирали ворота? — вдруг спросил Шустров.

Все посмотрели в ту сторону.

Ворота, темные и неколебимые, были закрыты. Желтый палец шлагбаума находился в горизонтальном положении, будто изображая усы на мрачной физиономии. Воан подумал, что это бессмысленно. Сбежать — или прибежать — можно и через подвальный ход.

— Ни черта мы не запирали, сынок, — сказал Плодовников. — Кто-то пошел и сделал это. Надеюсь, они не заблокированы, потому что, если это так, нам придется таранить их. И то не факт, что потом не потащимся по лесу пешком.

— А ты бы хотел остаться, да, Семеныч? — Воан сощурил глаза.

Плодовников не ответил.

Воан задумался. У завала или где-то по дороге назад произошел еще одининцидент, о котором умолчали оба полицейских. Причем умолчали обособленно друг от друга. Шустров покрывал начальство, а сам Плодовников не считал это важным. Или же считал это личным. Но что может быть личным после целого дня пребывания в «Дубовом Исте»?

Воану не хотелось об этом думать. В здешней глухомани к личному относилась только Тома.

По пути они никого не встретили.

Жарков отпер дверь, и все вошли в котельную, отряхивая с себя капли. Шустров побледнел при виде тела и крови, но устоял перед напором тошноты. Воан решил, что лейтенанта закалила понюшка пива. А может, организм лейтехи попросту устал выворачивать себя наизнанку.

Пол котельной блестел от крови. У ленты, подававшей уголь в топку, сидел мертвый Молот. В подогнутой левой ноге торчал тесак, а правая еще дымилась, как после вулкана. Вдобавок его ногам недоставало ступней. Зона ленты покраснела от многочисленных отпечатков рук. Кое-где осталась кожа, содранная с ладоней и очень похожая на зажаренную куриную.