Книга Дубовый Ист, страница 160 – Николай Ободников

Наверное, лейтенанта стоило вырубить. Но в таком случае Воан мог сделать нечто такое, о чем впоследствии пожалел бы. К счастью, проблему решил сам Шустров. Он с неохотой убрал пистолет в кобуру. На Воана он смотрел с подозрением.

— Пора бы уже закончить с этим, — пробормотал Воан.

Они подняли тело и понесли его к остальным.

Но перед этим Воан забрал фотографию Лии.

8.

Ноги Томы пришлось обхватить левой рукой. В правой Воан держал фонарь. Шустров тащил девушку за подмышки. Компактный фонарик снаряжения патрульно-постовой службы был зажат в зубах, придавая его лицу выражение глупого удивления.

Мила и Соня встретили их встревоженными взглядами.

— Что там у вас за крики? — нахмурилась Мила. — Вы чего-то не поделили? Разве можно что-то не поделить в темном лесу, ночью, у трупа?.. Кажется, я схожу с ума. — Она осеклась, уставившись на Тому. — Она совсем другая! Ну, то есть она — это она. Но она другая!.. Кто-нибудь понимает, о чем я?

Соня устало кивнула:

— Такой Тома была раньше. Всегда.

Воан и Шустров опустили Тому в круг. Некоторое время все молчаливо смотрели на мертвую девушку. Такую жалкую и проклятую любовью.

— Что дальше, Соня? — спросил Воан. — Нужны мальчики-хористы, чтобы произнести ту напечатанную дрянь?

— Да. То есть нет. — Соня качнулась, сжимая в руке нож. — Я всё сделаю сама. Только зажгите кто-нибудь свечи.

Шустров подставил ладонь, ловя капли:

— А не затушит, как думаете?

Задрав головы, они посмотрели на дубовую крону.

Тут небо породило свет. Дождь поймало в стробоскопической оранжевой вспышке. Воан увидел сотни капель, застывших в воздухе. А потом обрушилась тьма и прокатился раскат грома. Воан взял зажигалку, которая лежала среди вещей из рюкзака Сони, и кинул ее Шустрову. Из своих туристских пожитков вытряхнул спички.

— Зажги какую-нибудь свечу, лейтенант, а потом брось зажигалку доктору. — Воан подошел к свече, которая стояла напротив дуба. — Я буду здесь. Оставайтесь на местах и следите, чтобы свечи не потухли.

— Только не заходите в круг. — Голос Сони слабел, но глаза источали лихорадочный блеск. — Я не знаю, что будет, но лучше не вваливайтесь сюда. А когда я попрошу, дайте мне одну из свечей.

— Я могу это сделать, — предложил Воан, обращаясь к девушке. — Могу занять твое место.

Соня молчала, собираясь, видимо, с мыслями.

— Мы оскверним тело, да? — жалобно уточнил Шустров.

— Да, сынок, именно этим мы и займемся, — огрызнулся Воан. — Натри лучше свою пуговицу до блеска и возьми себя в руки.

— Я ее выкинул. Она мне больше не нужна.

— Пуговицу?.. — Мила попыталась это осмыслить. — Нет, я даже гадать не буду, что это.

Постанывая, Соня на четвереньках перебралась в круг. До этого она сидела на заднице, вытянув раненую ногу перед собой. Без тени смущения взобралась на Тому, будто наездница.

— Пожалуйста, оставьте меня и Тому в покое. Это ведь моя подруга. Я займусь этим, так что сосите.

Свечи к этому моменту уже горели. Соня провела рукой по ране. Поморщилась, задев проволоку от шпильки, скрученную в стальные рожки на бедре. В руке осталось достаточно крови. Соня обмазала ею лезвие ножа. Сделав глубокий вдох, произнесла первые слова «Черноборения».

Нож в ее руках пробил грудь Томы.

Шустров отвернулся. Он сидел на корточках у свечи и теперь, видимо, решил, что смотреть на лес куда приятнее, чем глазеть на то, что происходит у дуба. Впрочем, фонарик он держал так, чтобы его луч попадал в круг.