Книга Дубовый Ист, страница 163 – Николай Ободников

Воан выстрелил, направляя оружие вверх.

Ярко полыхнуло, когда револьвер уподобился грому. «Томы» замерли, явно пытаясь распознать непонятную угрозу. Вероятно, сейчас они были не опаснее мошек на крыльце.

Но какую опасность они представляли для самой Сони?

— Только не осуждайте меня! — выкрикнула Мила, нанося удар.

Пошатнувшись, «тома» в юбке растянулась в грязи.

— Что дал — бери назад! Кровью данное — кровью верни! — Соня разрыдалась. Говенный ритуал не сработал. — Да что с этим не так? Что дал — бери назад! За-абери это дерьмо! Забирай!

Она осеклась, услышав знакомый голос.

Ей улыбалась Тома. Она выглядывала из-под дуба, с комфортом устроившись на земле и корнях, будто на подушках.

— Сонечка, господи. Бедная. Ну, иди сюда, мы спрячемся от них.

Соня с изумлением посмотрела на ее руку. Конечность тянулась из норы и была длиннее обычной. Соня подумала, что этим скрюченным пальцам не хватает кружки какао. Тома всегда делала какао, когда в жизни Сони что-то шло кувырком.

— Какая же ты дуреха, Сонь. — Тома хихикнула. Ее улыбка была веселой и дружелюбной. — Я вот построила внизу нашу комнатку. Там всё как в общаге, только без этих надоед. И чайничек уже закипел.

— Че, правда?

— Ну конечно, глупенькая. Иди сама посмотри.

Пальцы белой руки призывно сжались и распрямились.

Соня на четвереньках двинулась к норе, размазав коленом меловой контур круга. Остановилась в нерешительности. Тома была совсем рядом. Такая же удивленная жизнью и несовершенная, как и прежде. Тома улыбнулась, и Соня увидела рот, полный жемчужных зубов. Которых, пожалуй, было чересчур много.

— Ты не врешь? — Соня протянула руку навстречу.

— Я тебе никогда не врала. — Улыбка Томы стала еще шире. Щеки сморщились, когда уголки губ поползли еще дальше. — Думаешь, я забыла, как ты обошлась со мной в спортзале, сучка?

Их руки сцепились.

Соня завизжала, когда ее потащили в нору.

10.

Эти существа не спешили.

Воан еще раз выстрелил в воздух. В плане оружия больше всех повезло Миле. Она спокойно отталкивала «том» дубинкой. Ее каштановые волосы облепили лоб, закрыв татуировку. Шустров убрал пистолет. Когда к лейтенанту приближались, он делал шаг навстречу и проводил подножку. Они сдерживали натиск, который и натиском-то назвать не получалось.

Воан тоже погрузился в нехитрый процесс «толкай и вали».

Их ритм, казавшийся механическим, разорвал крик. Они втроем обернулись.

Соню пожирало дерево. Сантиметр за сантиметром.

Верхнюю часть девушки уже поглотила нора. Вдоль тела бились две чужие голые конечности, затаскивавшие Соню всё глубже. Казалось, Соня сама дергала и тянула себя внутрь, разрывая одежду и оставляя глубокие царапины на коже.

Мила вскрикнула. Шустров замер. Его глаза потухли от ужаса.

Воан бросился к норе и на ходу выстрелил. Пуля вонзилась в дерево с неприятным чмокающим звуком. Правое колено Воана прожгла боль, когда он приземлился у норы. Руки неизвестного существа, будто мандибулы кошмарной пасти, втянули Соню по самую поясницу. Глухие вскрикивания девушки тут же оборвались.

Воан зажал Сонину ногу под мышкой:

— Держите ее! ДЕРЖИТЕ ЕЕ, ГРЕБ ВАШУ МАТЬ!

Справа тяжело плюхнулся Шустров. Он ухватился за другую ногу девушки.

К моменту, когда подбежала Мила, ей уже ничего не досталось. Она дернула за школьную юбку — и оторвала лоскут клетчатой ткани.