Книга Дубовый Ист, страница 166 – Николай Ободников

— Но я не помню, чтобы загадывал хоть что-нибудь! — вырвалось у Воана.

Шустров осекся на полуслове. Он что-то говорил и теперь прервался.

— Воан, можно я напишу всё как есть?

— Да, мы тут обсуждаем кое-какие делишки, — вставила Мила. — Наши делишки, Воан. Тебя они тоже касаются. Не то чтобы я чего-то боялась, но я не хочу выглядеть идиоткой одна. А вообще, знаете что? На меня можете не рассчитывать. Я вернусь, наклюкаюсь, прицеплю на грудь записку с домашним адресом, а всё то время, что буду в сознании, стану без умолку трещать обо всём этом.

Губы Воана расплылись в вялой улыбке.

— А что ты, лейтеха? Тоже станешь трещать?

— Да. — Шустров поравнялся с Воаном. — В смысле нет, я же не сорока. Я подготовлю бумаги, в которых пошагово всё отражу. И…

Воан расхохотался. От смеха тут же разнылся живот.

— Что смешного, Воан? — спросила Мила ледяным тоном. — Мне не нравится твой смех. Нет, сам по себе он хорош. Но почему я чувствую себя идиоткой? Уже чувствую, хотя мне еще не задали ни одного вопроса!

Воан помахал рукой, показывая, что сейчас успокоится. Лицо его разгладилось и опять стало жестоким.

— Вы можете наплести что угодно, девочки и мальчики. Но никто не поверит. В это дерьмо не поверят и обсаженные бомжи, не говоря уже о всяких аккуратных людях, которые займутся этим делом. Они будут глотать кофе, курить и смотреть на вас как на сумасшедших.

— Но они должны поверить, Воан! Всё очевидно!

— Нет-нет. Вот вам выход. Палочка-выручалочка от Воана. — Он остановился и показал пальцем на Шустрова. — Ты. Ты закончишь свою писанину на моменте, когда тебя вырубили в общаге. Что было дальше — ты не в курсе. Очнулся, а все уже с переломами, как после пьянки. Ссыкливо — да, но кому на это не насрать?

Воан перевел взгляд на Милу. Она отшатнулась, будто ей предстояло поймать что-то скользкое.

— О, нет-нет, не вздумай. Выбирай выражения, Воан.

— Ты, Мила, — приятная во всех отношениях женщина, у которой серьезные проблемы с алкоголем. Ты была в очередной отключке. Ты набухиваешься так сильно, что спишь со старшеклассниками и не помнишь этого, хотя по утрам твое нижнее белье испачкано. Не вспомнишь и этот дерьмовый день.

Мила словно одеревенела. Лицо ее исказилось в приступе отвращения.

Воан без труда поймал ее руку, когда она попыталась его ударить.

— Держитесь от меня подальше, неудачники, — прошипел он. — Свои версии про упавшее на голову дерьмо жуйте сами.

После этого они отстали от него.

Минут через пять в утреннем свете показался забор «Дубового Иста».

У ворот стояли машины. Гусеничный экскаватор с гидравлическими ножницами ревел и разбрасывал гравий. Закончив разворот, он поднял манипулятор, и гидроножницы примерились к металлу ворот. С массивных лезвий сполз и шлепнулся на землю влажный ошметок древесины — след предыдущей «работы».

Чуть дальше на холостом ходу работали две патрульные машины. Полицейские с мрачным видом курили.

— Слава богу! — выдохнула Мила.

Пройдя еще несколько шагов, Воан увидел заляпанный грязью фургончик криминалистической службы Шатуры. Он раскачивался. Внутри явно перекладывали тяжести. Что-то такое, что можно подобрать по пути, выковыряв из поврежденных машин или просто найдя.

Заметив Воана и остальных, полицейские буквально онемели. Рабочий в кабине экскаватора вскрикнул. Воан взглянул на себя их глазами. Молодой мужчина с бело-голубыми глазами, в отсыревшем шерстяном костюме-двойке с галстуком. Со сверкающими запонками. Черт, да они сверкали ярче солнца! С револьвером в руке. Лицо юстиции и правопорядка.