Книга Дубовый Ист, страница 165 – Николай Ободников

— Ну, родовое отверстие наглухо закупорено, — заметила Мила.

Они перевели взгляды на дуб и увидели, что левая нога Сони дрожит.

— Это конвульсия! Конвульсия! Успокойтесь! — быстро сказала Мила, хотя сама спокойной не выглядела.

Из норы вдруг потянуло дымом.

— Вы подожгли дерево, — констатировал Шустров, обращаясь к Воану.

— Я бы всё равно спалил его. Или видишь? — Воан устало показал финку. — Я бы нарезал тысячу зубочисток и разослал их тысяче людей с воздушными шариками.

— Вы странный.

— Я необходимый.

Огонь в дупле взревел. Теперь они все слышали его.

— Думаю, лучше отойти, — встревоженно сказала Мила. — Обычно я не паникую без дела. Но так и мы сейчас бездельничаем, да? Так почему бы не отойти? Кому от этого хуже, а?

Они отошли в центр площадки.

Пламя из дупла теперь вырывалось наружу так, словно было частью подземного пожара, нашедшего себе окно, в которое можно реветь. Огонь обрел неприятный оттенок запеченной крови. В паре-тройке мест тлела листва.

Нора внезапно разжалась, и Соня соскользнула куда-то в ад.

Из норы клубами валил дым вперемешку с какими-то тлевшими хлопьями. Воану пришло на ум, что внизу пылают складские помещения, полные черноволосых тел. По стволу Quercus Tenebrae прошла судорога, и нора сжалась. Звук был такой, словно смялась упаковочная бумага. Через мгновение нора вернулась к прежнему размеру и вновь сжалась, будто в попытке продышаться.

Под ногами дрогнула земля. От брусчатки поднимались первые витки зловонного дыма.

— Тих-тих-тихо, — сказал Воан, медленно пятясь.

— Воан, мы вызвали землетрясение? — Мила держала его за руку.

— Я не знаю. Надеюсь, нет.

— Они падают. Представляете, теперь они падают, — неожиданно заявил Шустров и, помолчав, грустно добавил: — Как птицы.

Воан и Мила посмотрели на тропинку.

«Томы» одна за другой покидали лучи фонарей. Они валились белыми черноволосыми тенями. Одна из них рухнула лицом вниз. Ее голова отскочила от земли и замерла.

— Эти птицы уже не взлетят, — пробормотала Мила.

Воан поежился. Дождь почти закончился. Пламя раздирало дуб изнутри. На стволе появились раскаленные трещины. Как будто горела комната, в которую можно заглянуть через уродливые черные обои. Но даже так, имея под боком яркий источник света, Воан увидел, что небо очистилось.

Рассвет.

11.

Они брели по тропинке.

Сквозь ветви просачивался серо-желтый свет. Тьма оседала на кустарниках и в траве. Ветер гнал облака на запад, как будто убирал их в темную кладовую до лучших времен.

Перед уходом Мила обошла несколько «экземпляров» и объявила, что не обнаружила признаков жизни. Эта фраза напомнила Воану дешевую научную фантастику. Шустров сказал, что тела похожи на одинаковую еду, выпавшую из контейнера для пикника. Мила рассмеялась. Беззлобно и потерянно, как человек, который вдруг обнаружил себя живым на дне воронки от снаряда.

Для Воана «томы» выглядели отработанной массовкой фильма ужасов.

Он пытался осмыслить случившееся. Почему чертов дуб так сказал? Воан не сомневался, что всё это время создание, занесенное в книги как Quercus Tenebrae (произносится как Куэркус), взаимодействовало с ним. Оно взяло голос и внешность Лии, чтобы поиграть с ним.

Но какого дьявола? Почему исполненное нельзя исполнить дважды?

Воан знал, чего он хотел. Убийц Лии. Или убийцу. Неважно. И тварь, принимавшая форму дуба, отказала ему. Потому что исполненное нельзя исполнить дважды. Вероятно, тварь поняла это, когда он попытался оставить в дупле фотографию Лии.