Онлайн книга «Дубовый Ист»
|
Здоровяк со стоном распластался на полу. Денис наклонился и стащил с его правой руки перчатку. Увидел на оголившейся ладони Молота какую-то кляксу. Клякса была бело-розовой и фактурной, как след от ожога. — Че вылупился? Упал ладошкой в костер, — прохрипел Молот. — Ага, ага, обезьянка дергает бананчик! — Алиса показала на свои щеки. Намек был достаточно очевидным. Денис резко подался к здоровяку, и тот вздрогнул. Но Денис лишь сорвал вторую перчатку. Левую руку Молота уродовал еще одни заживший серьезный ожог. — Боюсь, ты угодил в машину, — покачал головой Денис, — из которой и вовек не выберешься. — Это костер, долбогреб! Костер, твою мать, придурок херов! Костер! Уже в коридоре, слыша завывания Молота, Денис пришел к кое-какому выводу. Воан не воспылает к нему уважением, о котором упоминал. Следователь просто хотел узнать, что там с руками этого придурка. Шустров позволил себе судорожную усмешку. Похоже, это он еще больше зауважал Воана. Глава 8. Черная музыка, черная вода 1. Воан прохаживался в коридоре, поглядывая на всех, кто заходил в актовый зал. Там уже собралось прилично народу. Устьянцева и Плодовников контролировали этот поток, будто пара недружелюбных овчарок. Темный дождь за окнами укоренялся в лужайках и зданиях «Дубового Иста». Записка Кази запутала всё еще больше. Воан опять пробежался глазами по нескладным буквам. «Я убил ее. Задушил, изнасиловал и сбросил в озеро Череть. Утопил, как кутенка! Меня зовут Казимир Прохорович Лейпунский, я 69-го года рождения от рождества Христова. И я не лгу. Казя не лжец. Не лжец! Но 5 ноября что-то случилось. Теперь ты довольна? Отпусти меня! Сознаюсь, я как будто обезумел. Но разве я не заслуживаю счастья? Я ведь тоже человек. Я не буду этого делать… Не буду… Не буду… Это не я! Это всё мысли дьявола. Они звучали, когда я душил Тому Куколь. Звучат и сейчас. Но я грешен еще кое в чем. Я осквернял ее труп. Долго! Очень долго! Она находится под причалом со спортивными утяжелителями на ногах. Найти можно по цветной бечевке. Я пользовался только ее лицом, а теперь мной будет пользоваться дьявол. Это не я… Это не я… Убери от меня свои руки!» Воан спрятал записку в пиджак. Ситуация с Казей заслуживала обстоятельного анализа, но Воан не думал, что это к чему-то приведет. Разве что к очередному телу. Ему вдруг стало интересно. Это тело под причалом — оно тоже обезображено? Может, всё это — какая-то игра, в которой нужно собрать побольше мертвых уродцев? Подошел Шустров. Лицо лейтенанта, несмотря на синяк, светилось. — Забрал таки, — заключил Воан. — Ну так давай сюда. Шустров протянул перчатки. Воан хмыкнул, обнаружив, что это комплект. — Воан Меркулович, а почему вы просто не заставили этого боксера снять их? — Потому что твой усатый шеф учит тебя, как добраться до пенсии. Я же преподаю азы внимания. А дальше уж сам решишь, кто ты — машина или пенсионер. Что у него с руками? Шустров обрисовал ситуацию. Возвращая лейтенанту перчатки, Воан прикинул размеры тех лохмотьев из котельной. Габариты здоровяка и найденной рубашки вроде бы совпадали. Но кто вообще доверяет только воображению? Писатели-шизики? Нужно пойти к кочегару и задать этот вопрос прямо в лоб. Воан развернулся и внезапно увидел Жаркова. Кочегар находился здесь же, в коридоре у актового зала. Он с опущенной головой сидел на подоконнике. Либо страдал от похмелья, либо от дурных мыслей. Воану хотелось, чтобы этот тип страдал от всего. |