Книга Дубовый Ист, страница 96 – Николай Ободников

Повинуясь внутреннему порыву, Воан направился к орга́ну.

2.

— О нет, нет-нет-нет, только не запускай свою шарманку, — взмолился Воан.

Он пробирался сквозь ряды кресел из синего бархата. Что-то побуждало Воана ускорить шаг. Возможно, вид органного монстра. А может, слащавое выражение на лице Юлиана Скорбного, говорившее, что на всех вот-вот обрушатся музыка и вонь.

Воан был уже у сцены.

Он видел, что у орга́на растеклась какая-то субстанция, напоминавшая мутную межклеточную жидкость. Сам орган выглядел сложным огромным агрегатом, с блестящими колоннообразными трубами. Эти колонны утопали в золотисто-бронзовой стене и могли сойти за трубы заводика по производству крыс.

В сознании Воана возник абсурдный образ: из труб орга́на вырывается ядовитый газ, а следом разбегаются крысы.

— Только не играй! — крикнул он. Несколько голов повернулись в его сторону. — Слышишь, Скорбный? Не надо! Стой!

Но Скорбный и не думал играть.

Опустившись на колено, он спокойно вытирал тряпкой непонятную слизь. Рядом стояло ведро. Воан запрыгнул на сцену. Ощутил величие орга́на и его чужеродность. Как будто инструмент должен был находиться в декорациях готической церкви, а не в комфортном и просторном актовом зале школы-пансиона.

— Давай сюда тряпку! — потребовал Воан.

Скорбный улыбнулся. Этой скользкой улыбкой можно было смазывать петли.

— Не понял, прошу прощения. Что?

— Говорю, живо передал мне тряпку!

Тут Воан как будто увидел себя со стороны.

Вот он широкими шагами пересекает сцену, и его запонки ярко сверкают в лучах софитов. А человек, к которому он направляется, прикидывается глухим идиотом и бросает тряпку в ведро. Возможно, избавляется от улики.

Воан заглянул в ведро. Тряпка плавала в грязной воде.

— А ведь не похоже, что у тебя проблемы со слухом, музыкант. Что это было?

— Да ничего, просто дождь. Световое окно. Оно над вашей головой, Воан Меркулович. Какое у вас необычное имя. Как у языческого божества. Вы верите в язычество?

— Я верю в Бога и в гнев.

Скорбный смутился.

Воан посмотрел вверх и увидел прямоугольное окно, вделанное под наклоном в высокий потолок. Там вспыхнуло апрельское пасмурное небо. Воан перевел взгляд на ведро и достал тряпку. Она источала резкий химический запах. За ним угадывался какой-то неприятный душок, испарявшийся под воздействием реактивов, добавленных в воду.

— Спрошу еще раз, Юлиан. Что там было?

— Боже мой, да что такого там может быть? Небо плачет, ждет музыки.

Воан покачал головой, пытаясь укрыться от слепящей волны ярости.

— Я сейчас буквально стою на перекрестке сложных решений, Юлиан. Сложные решения, перекресток… И мне нужно успокоиться. Ты ведь поможешь мне с этим?

— Конечно. Чем могу услужить?

— Почему здесь световое окно? Это же актовый зал. И что такая бандура здесь вообще делает? — Воан кивнул в сторону орга́на. — Где классика вроде пианино?

Воан с перекошенным лицом продолжал мять тряпку в кулаке. Скорбный побледнел.

— Эта «бандура», как вы изволили выразиться, — классический духовой орга́н. Он был частью часовни, которая вошла в ансамбль учебного корпуса в конце прошлого века в рамках реконструкции. Отсюда и световое окно. Наследия без света не бывает! Музыки без света не сущ…

— Как вы его закрываете?

— Автоматика. Я хотел оставить вращающийся рычаг, но мне отказали. Зато Оргашу здесь встретили овациями.