Онлайн книга «Дом с водяными колесами»
|
Гэндзо Ооиси был торговцем, который одно время вел много дел с работами Иссэя. Сэгихико Мори – сын искусствоведа, который сразу распознал художественную ценность произведений Иссэя и широко прославил его имя в обществе. Нориюки Митамура являлся наследником больницы, куда был доставлен Киити после той аварии двенадцать лет назад. По этой причине даже Киити решительно не мог отказать им, когда они с таким энтузиазмом шли на контакт. – Много и других поклонников, желающих увидеть картины Иссэя. Не думаешь и им открыть доступ к его работам? – Не думаю, – он твердо покачал головой. – Это своего рода искупление. – Искупление? В каком смысле? – Просто чтобы успокоить совесть. Киити испытывал своеобразное чувство вины за то, что он, как сын, монополизировал все оставленные Иссэем произведения. Поэтому, чтобы хоть немного смягчить угрызения совести, он раз в году открывал им доступ в свою «монополию». Вот и вся история. Он не чувствовал необходимости, да и желания, показывать коллекцию другим. – А что насчет той картины? Про нее говорил Ооиси-сан. Он сказал, что это предсмертная работа Иссэя… – Это уже другая история. – Киити рефлекторно понизил голос. – Ты уже, должно быть, видел ее. – Не видел. Казалось, что Иссэю самому не слишком нравилась эта картина. Он не хотел ее никому показывать, а вскоре попал в больницу. – Понятно. – Хозяин особняка в маске медленно оглядел прихожую. На темных из-за налетевших туч стенах висело несколько холстов. – Мне кажется, отец и сам не знал, зачем он написал такую картину. Он был очень растерян и напуган. Киити считал, что Иссэй Фудзинума был провидцем в самом прямом смысле этого слова. Можно даже сказать, успех картин был обеспечен его способностью передавать на холсте в оригинальном виде фантастические пейзажи, которые увидел его мысленный взор. И поэтому… Он был растерян и напуган той картиной, на которой был запечатлен последний виденный им пейзаж. – И что это все значит? – Возможно, когда-нибудь я тебе расскажу, но не сегодня. Однако… – Киити категорически покачал головой. – Что? – Я, как и отец, боюсь той картины. Можно сказать, ненавижу ее. Поэтому она спрятана там, где ее никто не увидит. Я не хочу ее никому показывать, как и смотреть на нее не хочу. – Еще ведь должен приехать монах. Фурукава-сан вроде? Масаки решил не продолжать спор и сменить тему. – Угу. Он помощник настоятеля фамильного кладбища Фудзинума, так что сегодня приедет из далекого Такамацу. – Помощник настоятеля означает, что ты его сын? – Да. Его отец был близок с моим. – Понятно. А сколько ему лет? – Примерно одного с тобой возраста. Кажется, он еще не женат. – Не женат… – Пробормотав это, Масаки посмотрел на бликующее кольцо с кошачьим глазом на безымянном пальце левой руки. – А… Прости, если задел. – Все в порядке. Киити отвел взгляд с лица Масаки и перевел глаза на Юриэ. Она прислонилась к стене и уже какое-то время молча смотрела в пол. – Уже скоро приедет Фурукава-кун. Мне неудобно сновать туда-сюда, поэтому я подожду его здесь, – сказал Киити и снова посмотрел на лицо друга. – Что будешь делать? – Подожду в комнате. Я могу присоединиться к чаю в три? – Если хочешь. – Хорошо… А Юриэ-сан? – Побудь со мной, – сказал Киити Юриэ. – Мне попросить Курамото-сан или Нэгиси-сан принести чаю? – увидев слабый кивок Юриэ, спросил Масаки. |