Книга Выстрел мимо цели, страница 128 – Ричард Томас Осман

Экскаватор здесь находится с восьми утра. Сад и даже отдельные участки леса за его пределами испещрены ямами. Двое мужчин в касках начинают разбирать настил патио. Крошечные цветные флажки отмечают места, где были вырыты ямы и где их еще предстоит вырыть. Джойс замечает Элизабет. Она – сюрприз, сюрприз! – не отходит от главного констебля.

– Как много ям, – замечает Джойс. – И я была права насчет кухни. Она даже сейчас вполне пригодная. Очень много мест для хранения.

– Не все ямы наши, – говорит Эндрю Эвертон. – Кто-то – положим, Джек Мейсон – тут годами копал самостоятельно. Особенно это заметно, когда заходишь в лес.

Джойс смотрит в лес за садом.

Там полицейские в форме копают лопатами.

– Как много полицейских, – замечает она.

– Я главный констебль, – отвечает Эндрю Эвертон. – Люди, как правило, бегут исполнять то, о чем я их прошу. Мне сказали, что единственный найденный пока скелет принадлежал морской свинке.

– Однажды мы копали во Владивостоке, – рассказывает Элизабет. – Я забыла зачем: то ли некий атаман что-то зарыл, то ли вроде этого. Но, как бы то ни было, мы обнаружили доисторического лося. Целехонького, с рогами и всем прочим. Мы уже готовы были закопать его обратно, но глава русского отдела в то время входил в правление музея естествознания, и в конце концов мы обменяли русского шпиона из тюрьмы Белмарш^[110]на того лося. Он выставлен на всеобщее обозрение, его можно видеть в музее.

– Ничего себе, – говорит Эндрю Эвертон.

– Через некоторое время вам надоест ее слушать, – замечает Джойс. – Она постоянно что-нибудь выкапывает или огорчает русских. А вы верите в историю Джека Мейсона о таинственном партнере?

Эндрю Эвертон обдумывает вопрос.

– Довольно нестандартный сюжет для выдумки. Если он лжет, то делает это по какой-либо причине, и я был бы рад выяснить, в чем эта причина заключается.

– Есть какие-нибудь новости о смерти Хизер Гарбатт? – осведомляется Элизабет. – Может, пришли результаты экспертизы?

Эндрю Эвертон пожимает плечами.

– Тут вот какое дело: когда снимаешь со стен тюремной камеры отпечатки пальцев, то их оказываются сотни, большинство которых принадлежит людям с криминальным прошлым.

Элизабет фыркает.

– Серьезно, не обращайте на нее внимания, – говорит Джойс.

Со стороны дома в сад заходит женщина. На ней белый комбинезон и полиэтиленовые бахилы поверх обуви. Криминалистка. Именно криминалистов искала Джойс. Она даст ей поработать, а потом пойдет и поговорит. Никогда ведь не помешает спросить, верно?

В лесу происходит некое движение, и из-за деревьев к ним выбегает констебль в перепачканной форме.

– Сэр, – сообщает он, – мы кое-что нашли.

Эндрю Эвертон кивает:

– Молодцы, – затем поворачивается к Элизабет и Джойс: – Вы обе побудьте здесь.

На этот раз фыркают и та и другая.

– Не знаю, бывало ли когда-нибудь в этой комнате так много тестостерона, – говорит Ибрагим, внося поднос со сладким мятным чаем.

Виктор и Хенрик сидят за обеденным столом, склонившись над финансовыми документами по делу Хизер Гарбатт. Рон сидит на диване и изучает что-то в своем телефоне, а Алан таращится в окно, гадая, как скоро вернется Джойс. Иногда он замечает кого-то, кто может быть немного похож на нее, и немедленно приходит в восторг.

– Пятеро парней, – говорит Ибрагим, разливая чай. – Хенрик, как твоя смертоносная ярость? Приутихла?