Онлайн книга «Искатель, 2005 №9»
|
И очень хорошо, что рядом не присутствует Марина. Ужасно было бы наблюдать, как из уверенного крепкого человека она превращается в неврастеника. В ходячий труп, ибо чем они еще станут после того, как в очередном развороте рей парус пойдет по шву? Не в том дело, что у мономолекулы нет швов. Да, вообще-то и нельзя думать о кошмарах, психической настройкой увеличивая возможность их реализации. Она и так велика. Гораздо выше, чем вероятность выхода из этого растянутого в две недели пикирования. Может, даже дольше, ведь ближе к гиганту вполне могут начаться релятивистскиеэффекты — растягивания времени. Правда, и сокращение длины. Интересно, кто кого переборет? Но получится ли все эти казусы наблюдать изнутри ввергнутого в эксперимент корабля? Вообще-то, вряд ли к достижению радиуса релятивизма пространства-времени на «Мушкетере» будет существовать разумный наблюдатель. Разве что как сгусток разлагающейся протоплазмы. А может, уже и не разлагающейся. Ведь переваливший за красную отметку поток частиц вполне запросто прикончит и питающиеся падалью бактерии. Итак, эффекты теории относительности без живых участников! Как скучно. Однако пока еще не слишком скучно. Корабль уже тихонько поджаривает вяло шевелящийся внутри субпродукт, но все-таки еще не обратился в эффективную микроволновую печь. Иногда сквозь тягостную вялость мысли проскальзывают тени, припорошенные эмоциями. Остатками эмоций, эдакой пропущенной через мясорубочку и подсушенной оранжевым солнышком приправой. Например, как там поживает замороженная Марина? И куда все-таки девается сознание, когда человек мгновенно высушивается и отбрасывается на сто градусов вниз по шкале Цельсия? Впрочем, наверное, туда же, куда и у вас самих в период сдачи позиций и погружения в дрему. Хотя в этих странных горячечных полуснах-полуяви что-то от сознания, некие крохи, все же сохраняются. Правда, происходит обрезание большинства нитей связанных с реальностью, но, может, в мареве грез проступают негативы не замечаемых в обычном бытии связей? И тогда вы просто бессильно ждете, когда сквозь мусорный туман осколочных обрезков мыслей проступит какое-нибудь откровение. Иногда оно принимает вид собеседника. — Как дела, Дадди? — спрашивает Марина переворачиваясь с боку на бок в своем холодильнике. — А ты проснулась, Мари? — удивляетесь вы, ибо действительно не помните, когда перевели витрификатор в режим реанимации. — Не проснешься тут, — ворчит Марина. — Ты что, не чувствуешь жару? Что, кондиционер не хочет нормально работать? — Да нет. Вроде шумит, — оправдываетесь вы и привстаете, чтобы помочь Марине выбраться. Толчок неудачный — невесомость подбрасывает вас вверх, а потолок кабины срабатывает как теннисная сетка. Вот по такому траекторно усложненному маршруту вы и добираетесь к витрификатору. Он почему-то закрыт. Ровно сияет зелененький огонек. Вы наклоняетесь, сдвигаетеобзорную панель. Там, внутри, под пулестойким стеклом, сплошная белая льдина. Марина не видна и не откликается. Вы смотрите в обзорный экран. Скелет, мышцы, кожный покров — все в норме. Температура «минус 70», легкие не шевелятся, и человек, понятное дело, не дышит. Вы снова в поту; в страхе проверяете подачу тока, неужто в бреду вы и правда отключили питание? Нужно, да просто обязательно требуется заблокировать отключение через какой-нибудь хитрый пароль. |